— Это старая травма, — хоть и сгорая от стыда, сказала она, справившись с собой, но все же не в силах на него смотреть. — Не нужно беспокоиться. В этом нет никакой вашей вины.
Мужчина на пару мгновений застыл, сообразив в чем его ошибка. Досада на самого себя обозначилась легким румянцем.
— Простите, — еще раз поклонившись, чтобы хоть как-то сгладить неловкость, девушка поспешила уйти, сглатывая слезный ком.
Глядя ей вслед, молодой человек слегка поморщился, стиснув кулак, но потом все же поспешил за ней, преградив путь:
— Простите мою невольную грубость, фройляйн. Мне искренне жаль.
И он сняв шляпу, поклонился ей. Девушка от неожиданности, немного испуганно огляделась. Ей показалось, что на их странную пару смотрели со всех сторон! Где же еще такое увидишь, изысканный господин и кланяется простой девушке!
— В этом нет вашей вины, — от испуга, она чуть было снова не уронила свою коробку и замотала головой так, что шляпка едва не слетела. — Все в порядке! Все в порядке!
— Может быть…
— Ничего не нужно! — совсем перепугалась девушка и поспешила уйти, если могла она бы в единый миг убежала. — Я спешу! Я очень спешу! Извините меня!
— Да, да, конечно.
Молодой человек уступил девушке дорогу, не зная, что еще можно сделать для нее. Она вцепилась в коробку и от волнения и испуга снова набравшись сил, почти пролетела мимо него. Оглядываться она побоялась. А вдруг он там все еще стоит? Таких вежливых и добрых людей ей нечасто приходилось встречать. Скорее никогда… Чтобы аристократ, не посчитал зазорным извиниться за свою ошибку? Оказывается и такие люди бывают?
По счастью, девушке и правда совсем недалеко нужно было идти. Она быстро скрылась в толпе и свернула в проулок, что вел к черному входу в театр “Каскад”. Пока шла, она уже справилась с собой, постаравшись поскорее забыть об инциденте. Если бы не порозовевшие скулы, выглядела она почти спокойной и собранной, как обычно. До встречи с самым красивым и добрым мужчиной, из всех кого она когда-нибудь видела.
Глава 2
— Фройляйн Жанель! Фройляйн Жанель! Вот наконец-то и вы! Где вы ходите? У нас премьера срывается! Идите скорее! Скорее идите и успокойте ее! У меня слишком расшатаны нервы! Каждый раз такое происходит! Каждый раз! Я слишком стар и болен, для таких трюков! Мое терпение не безгранично! Так ей и скажите! Я больше не могу это терпеть!
Едва пройдя первый коридор, девушка оказалась в новой ловушке. Сам герр директор театра Циммерман, будто нюхом почуял ее присутствие и кинулся наперерез всей своей невысокой и почти идеально круглой фигурой.
— Да, герр директор, — вежливо улыбнулась она ему. — Вы себя не бережёте.
— Именно так! И никто, ни единый человек в этом театре этого не ценит! Я дал им работу, хлеб насущный и возможность творить искусство! А чем отвечают мне эти неблагодарные? Капризы и бесконечные требования повысить жалование! Танцорки сбегают с офицерами, главный тенор видите ли проспал репетицию, а прима отказывается выходить на сцену в день премьеры! Это недопустимо! Я продам этот театр, и пусть кому-нибудь другому они высказывают свои требования и капризничают! Так ей и скажите!
Все это девушка слышала и не один раз, поэтому не дрогнула. Без жалоб и стенаний директор не смыслил жизни, видимо в этом давая выход своей артистичной натуре. И, к сожалению, не все они были надуманными. У примы, на которую он бурно жаловался, был сложный характер и иногда ее и правда заносило.
Кивая и делая вид, что внимательно слушает, Жанель незаметно пыталась обойти герра то с одной, то с другой стороны, но он не намерен был ее выпускать из западни, пока не выскажется, закупорив своим пышным телом проход. Девушка, уже догадалась, что пока ее не было, прима совсем извела его, опять угрожая уволиться. В который раз и только за сегодня…
— Дорогой герр директор, времени очень мало, — решила она все же напомнить. — Я непременно ей все скажу, как только вы позволите мне пройти.
— Скажешь? Ну что ж, я с удовольствием и очень внимательно тебя послушаю!
Даже в полутемном и захламленном коридоре, едва появившись на ступеньках лестницы позади директора, прима театра “Каскад” будто вобрала в себя весь свет. Вот она — истинная красота. Неважно, что на ней надето, и то что она еще не причесана, она была хороша всегда и в любом окружении, притягивая к себе восхищенные взгляды всех без исключения. Герр директор застыл, немного растопырив ручки, встопорщив усы, и часто моргая, будто его застали на месте преступления. В лицо своей приме он конечно же не мог ничего такого высказать, беспросветно лебезя и источая улыбки, а вот ее доверенной помощнице, очень даже мог, чем часто и пользовался.