До нее донесся голос герра Пальмана - главного тенора. Он вступил вовремя, на полтона сфальшивил, но тут же исправился. В последнее время с ним будто что-то творилось. Такие ошибки он себе не позволял раньше, много опаздывал, да и выглядел каким-то растрепанным. Клара не сошлась с ним характерами с самого начала и строила планы, как бы его заменить. Потому что считала, что и внешне он ей не слишком подходит, что для нее всегда было главным аргументом. Только усилиями Жанель, на самом деле, тенора еще не заменили — все же голос у него был пусть и не выдающийся, но сильный и весьма подходящий для дуэтов с Кларой. Пока достойной замены ему просто не было. Но она лучше других понимала, что как только появится юное дарование, у которого хватит сообразительности немного подлизаться к приме, герра Пальмана никто не спасет.
Жанель с сомнением посмотрела на листы партитуры, в бархатной папочке. Вздохнула и все же сделала отметку для Клары, ведь она наверняка ничего не заметила, слух у нее был… не слишком хороший, и такие тонкости она просто не улавливала. Музыкантшей в их паре все же была она. Слух и голос вот все, что досталось Жанель от природы. Единственное, с чем Кларе еще повезло, кроме внешности — отменная память. Она просто заучивала свои партии, под руководством сестры, совершенно не задумываясь. Словно “осколок сердца” магическая штучка, для записи звуков.
В дверь постучали, но всего один раз. Жанель даже вставать не стала. Все в театре знали, что она сейчас находится в гримерной и никому дверь не откроет, пока не вернется ее сестра. Общеизвестная причина — Клара опасалась за свои драгоценности, не желая вводить в соблазн окружающих. Причина “не для всех” была в том, что Жанель не могла говорить, пока работал артефакт. Это не так трудно было бы заметить, внимательному человеку, поэтому было разумней всего не давать никому шанса проявить свою наблюдательность.
Спектакль наконец закончился. Жанель прикрыла слуховую трубу, чтобы крики и овации не были слышны. Премьера была принята зрителями отлично, Клара прекрасно справилась с ролью. Захлопнув папку с пометками, ее сестра удовлетворенно вздохнула и отложила ее в сторону, тут же забыв. Само по себе произведение ей не нравилось, слишком поверхностное и перегруженное эффектными, но давно известными приемами. Но она прекрасно понимала, что оно отвечает всем требованиям публики, что не слишком разбирается в музыке, жаждая только легкого развлечения.
Клара вернулась в свою гримерную, возбужденная и от этого еще более ослепительная, с охапкой цветов в руках. Помощницы тащили за ней еще целую вереницу корзин и букетов. Помимо этого у гримерной примы уже очередь образовалась из людей, что тоже принесли цветы и подарки. Жанель помогавшая их расставлять по заранее подготовленным вазам, заметила, что хотя букеты и были роскошны, как всегда, все же ей приходилось видеть и получше. Все же война идет и тратить ресурсы на выращивание бесполезной флоры было неуместно. Стоимость этих букетов наверняка была запредельной, что должно было подкормить тщеславие ее сестры только больше. Хотя только Жанель знала — Клара не любила цветы, попросту не видя в их быстротечной красоте никакого проку.
Пока она меняла платье, чтобы быть готовой к приему почитателей, прибежала еще одна помощница и что-то сказала ей на ухо.
— То есть как это его не было? А на приеме он будет?
Этой фразы хватило, чтобы Жанель догадалась — герр Беренгария не почтил своим присутствием спектакль. Для Клары это был удар. Что было бы проще, представ во всем блеске, очаровать мужчину находящимся под его впечатлением? Теперь ей придется больше усилий приложить, чтобы завоевать его на приеме по случаю премьеры. Хотя для Клары и это никогда не составляло труда.
Наконец в гримерную допустили самых нетерпеливых поклонников, стало еще более шумно. Жанель пережидала этот поток восхищения в своем уголке. Нога почти перестала болеть, но вот горло все же несколько перенапряжено оказалось. Все из-за автора прозвучавшего сегодня “шедевра”. Отсутствие оригинальных идей он попросту заменил витиеватыми пассажами, свалив на певцов всю работу. Если бы Жанель самостоятельно пела или хотя бы репетировала так как положено, не скрываясь ото всех, а значит урывками и недостаточно, для нее это не составило бы труда. Улучив момент, она подошла к Кларе, пока она не ушла и попросила: