— Не пой сегодня больше, пожалуйста, — и многозначительно положила руку на свое горло.
Сестра, вокруг которой кажется воздух искрился от внимания обожателей, улыбнулась, кивнула ей, показывая, что поняла, и умчалась на дальнейшее чествование своего непревзойденного таланта.
Вместе с помощницами, Жанель навела порядок, рассеянно слушая их не слишком искренние слова восхищения. Все же она не была такой, как они и каждая помощница опасалась говорить правду, из-за ее родственной связи с примой. Впрочем, они так же давно заметили, что Жанель не передает сестре их высказывания. Даже если они иногда были наполнены скрытым недовольством, поэтому они в целом неплохо к ней относились.
Забрав вещи и несколько не самых лучших букетов, Жанель поехала домой, на этот раз на мобиле. Она как раз закончила расставлять цветы, как вдруг вздрогнула, почувствовав укол брошки. Клара не послушалась ее и все-таки запела! По счастью длилось это недолго и чувствуя, как магия отступила, она выдохнула от облегчения. Тут же направилась на кухню, чтобы сделать себе смягчающий отвар. На самом деле она очень боялась потерять свой голос. Это было единственное ее сокровище. Если “прима Рикарда” потеряет голос, в этом не будет ничего такого уж особенного, такие случаи бывали. Но что же тогда делать ей? У нее нет красоты Клары, ничего больше нет…
Глава 4
Клара вернулась на удивление рано и не в настроении, что и вовсе удивительно было, после такого ажиотажа после премьеры.
— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Жанель, помогая ей раздеваться. Видя настрой сестры она отослала служанку.
— Что могло случиться? — в некотором раздражении, Клара слишком резко швырнула на столик только что снятое ожерелье. — Я, как всегда, была великолепна. Премьеру прекрасно приняли. Я просто устала немного от этой толпы. Все требуют, даже не ждут, а требуют моего внимания! Будто не понимая, как я устала, сколько труда я вкладываю, чтобы…
Жанель успела сестру раздеть, переодеть в домашнее платье, убрать ее драгоценности. Помочь с прической разобраться, сделать несколько процедур по уходу за лицом, в которых ее сестра не особо и нуждалась, но все же делала время от времени. А все это время, Клара все жаловалась на поклонников, что буквально разрывают ее на части, не жалея ее хрупкие нервы. Потом она заметила, что процедурами ее сестра сегодня что-то слишком увлечена. И как-то слишком пристально рассматривает себя в зеркале. Будто в чем-то вдруг усомнилась.
— Клара?
— Ты же знаешь, как я не люблю это имя! — раздраженно тряхнула локонами сестра.
— Но мы же дома, никого нет, а это твое имя.
— И что же? Может мне еще поблагодарить мамочку за то что наградила меня этим уродливым имечком?
— Оно вовсе не уродливое. Возвышенное даже.
— Ха! Для дочки зеленщика разве что!
— Что все-таки случилось, расскажешь? — не стала спорить, в который раз Жанель.
Клара тут же замолчала, поджав недовольно губы. Перед сестрой ей и правда не нужно было слишком стараться и что-то из себя изображать, но постоянно находясь в образе, ей уже довольно сложно стало с годами переключаться.
— Я же сказала уже - ничего!
Жанель, читая ее как раскрытую книгу, лишь вопросительно приподняла брови, склонив голову к плечу. Глаза Клары забегали и она, как всегда в раздражении пребывая, швырнула расческу.
— Что ты хочешь услышать? Хочешь надо мной посмеяться? Ну смейся, смейся!
— С чего бы мне над тобой смеяться?
— Все смеются и ты присоединяйся! — в глазах примы засверкали слезы, голос задрожал.
— Тебя кто-то обидел? Сказал что-то неприятное? — предположила Жанель.
— Да кто посмеет сказать мне что-то в лицо? — возмутилась Клара. — Все только льстят и хотят что-то от меня получить! Я отдаю всю себя на растерзание толпы, а им все мало и мало! А я живой человек! Мне всего-то и нужна капелька тепла и любви!
Лицо Жанель тут же сменило выражение, став нечитаемым.
— Неужели кто-то осмелился тебя критиковать? — осторожно поинтересовалась она.
— Ах! — прикрыв лицо руками, что говорило о том что, на этот раз, слезы ее настоящие, Клара разрыдалась.