Успокаивать ее пришлось не менее четверти часа и пока этим занималась Жанель по слову вытянула из нее в чем причина такой бурной и неподдельной реакции. Блистательная прима, великолепная красавица и… ничем не смогла впечатлить герра Беренгария. Да, да. Все дело было именно в этом мужчине. По какой-то причине не явившись на премьеру, он все же почтил своим присутствием прием по ее случаю. Приму ему, конечно же, представили, но кроме дежурных комплиментов, она не заметила в нем никакой особенной реакции на ее выдающуюся внешность. С этим она еще могла смириться. Пусть и нечасто, но все же и так бывало. Не все влюблялись в нее с первого взгляда, хотя она никак не могла уразуметь в чем могла быть тому причина. Поэтому Клара решила использовать безотказный способ.
— Ты спела для него, — резюмировала Жанель. — Хотя я просила тебя этого не делать…
— Тебе так жаль для меня малюсенькой капельки крови?! — снова бурно разрыдалась, почти успокоившись сестра.
— Не в крови дело. Мое горло, я же тебе говорила, нельзя его так перенапрягать. Тем более при отсутствии достаточной тренировки связок…
Клара рыдала, мотала головой, не слушала и жаловалась громче Жанель. Та замолчала, понимая, что сейчас ее корить не имеет никакого смысла.
— Неужели ему не понравилось твое пение? — вернулась она к сути разговора, когда очередная волна рыданий схлынула.
Это и правда было удивительно. Потому что под очарование голоса примы попадали исключительно все, независимо от пола, от мала до велика, то есть все!
— “У вас прелестный голос”, — немного гнусаво передразнила по всей видимости герра Беренгарию Клара.
— И это все?!
Этот мужчина и правда весьма необычен, подумалось Жанель. Внешность Клары и ее голос, от такой убийственной смеси никто еще не мог остаться равнодушным. Она впервые слышала, что бы Клара, приложив столько усилий, осталась ни с чем. Это был сокрушительный удар по ее мнению о себе. Неудивительно, что она сбежала с приема и так внимательно, если не сказать с тревогой рассматривает себя в зеркале, будто пытаясь там найти незаметно появившийся изъян.
— Ну хватит, хватит плакать, — ласково уговаривала она сестру.
Клара постепенно успокоилась и позволила себя уложить в постель. Жанель вернулась к себе.
Герр Беренгария удивил ее. Ей даже стало немного интересно взглянуть на этого человека.
Жанель не завидовала, привыкла давно к красоте сестры, воспринимая ее как данность, но даже она иногда удивлялась. Как можно быть растрепанной, заплаканной, с покрасневшим носиком и припухшими глазами и в то же время не терять своего очарования? Будто новая грань красоты открывалась каждый раз. Клара полнела — все находили это прелестным. Она худела — приходили в восторг. В простом наряде она выглядела чистой и одухотворенной, как капля росы на лепестке цветка, в богатом - сошедшим к простым смертным божеством.
Конечно, она понимала, что ущемленное самолюбие сестры больше всего раздуто ее же завышенными ожиданиями. Она сделала себе труд на кого-то нацелится, очаровать и тут полный провал. Такого с ней пожалуй и вовсе никогда не бывало. Мало того, он выстоял под “двойным ударом” не соблазнившись и непревзойденным голосом примы. Не то что она считала свой голос чем-то лучшим, чем внешность сестры. Но он был действительно хорош. Хотя и к себе она его не относила, настолько привыкнув “одалживать”, что вроде бы и не считала уже частью себя.
Хотя она сильно устала за день, спала тем не менее плохо. Такие ночи иногда у нее случались. Начинала сильнее ныть нога, и будто этой болью постепенно пропитывалось все тело. Не было позы, в которой она не проявляла бы себя, тревожные сны не давали забыться. Ожидаемо, по утру она увидела в зеркальце свое еще больше подурневшее личико, с синяками под глазами и бледными губами. А Клара, видимо прекрасно выспавшись, этим утром источала свежесть и красоту до такой степени, что вокруг нее кажется воздух искрился.
— Мы сегодня будем репетировать, — заявила она во время завтрака.
— Правда? — удивилась Жанель, такой неожиданной щедрости. Она едва смогла вбить в голову своей сестры, что совсем без репетиций нельзя, когда-то. Под угрозой лишиться такого мощного оружия, как голос, Клара все же согласилась. Хотя она едва терпела эту необходимость. И тут вдруг сама предложила заняться скучным для нее делом?
— С чего вдруг? — все же не удержала вопрос Жанель.
— Ты же сама мне все время талдычишь, что тебе нужно поддерживать… эти, как их? Подвязки?