— Связки, — без тени улыбки на лице поправила Жанель.
— И их тоже. Я много думала вчера и вдруг меня осенило. Я была слишком легкомысленна, надо было лучше следить за тобой. Вдруг твой голос стал портиться? Я не могу такого допустить! Рикарда Гинни Вельд должна быть безупречна!
Жанель на пару секунд задержала взгляд на воодушевлённом личике сестры, а потом отвела взгляд. “Долго думала” наверное минут пять пока она не могла заснуть. А в свете вчерашних событий… Клара видимо решила, что провал случился вовсе не из-за нее, а из-за недостатков ее пения. Ну что ж. Даже несмотря на плохое самочувствие, она не могла отказаться от такой возможности порепетировать.
Они поехали в театр. Находясь на пике своей карьеры, прима могла себе позволить делать что угодно. Раньше репетиции Жанель проходили в основном дома, чтобы избежать лишних глаз. Но теперь, освободить главный зал от посторонних, не составило труда. Сестры остались одни. Занавес был наполовину задвинут. Оказывается левая кулиса, и правда, нуждалась в ремонте, как и говорил герр директор, но и его отложили.
Жанель не стала повторять партии, что пела Клара, обе они знали их наизусть и они не были для нее интересны. Хотя сестре ее репетиции были скучны, она все же не вмешивалась в то, в чем мало разбиралась, оставляя выбор на усмотрение певицы. Поискав в своей заветной папочке, Жанель выбрала наконец произведение, чтобы ей действительно хотелось бы разучить и спеть. Пусть автор был и знаменит, но эта вещь была далеко не так популярна, как прославившие его произведения.
Запев, Жанель наслаждаясь прекрасными звуками и красотой этой вещи всецело отдавшись магии звуков. Клара беззвучной тенью ходила вокруг нее, то ли слушая, то ли думая о чем-то своем, но не мешая.
— У меня даже мурашки побежали, — когда последние ноты стихли, сказала она, продемонстрировав сестре руку.
Жанель слегка улыбнулась. Клара совершенно не разбиралась в музыке и на самом деле была к ней совершенно невосприимчива и даже равнодушна. Плененная внешним блеском статуса артистки, о большем она не задумывалась. Используя красивые фразы “великое искусство”, “божественные звуки”, она иногда пользовалась плодами этих репетиции, чтобы создать для себя более глубокий образ, всего лишь вставив к месту название произведения или имя автора, совсем изредка пропев небольшой отрывок по памяти. Эти “мурашки” вовсе не были признаком того, что она оказалась под впечатлением. Наоборот, она находила вкус Жанель в выборе музыки странным, не в состоянии оценить ни их глубину, ни красоту, ни сложность.
Ее сестра не успела ничего сказать, вдруг заметив, как позади Клары, занавес шевельнулся, будто там кто-то стоял. Она тут же подала знак сестре и огляделась. Вряд ли, тот кто подслушивал их, мог видеть кто именно сейчас пел, ведь они находились в той части сцены, что была отгорожена. Клара не проявила ни капли испуга, чувствуя себя в полной безопасности в знакомой ей обстановке, где ее слово было законом. Она бестрепетно подошла к бархатной завесе и резко отдернула ее.
Обе девушки удивленно ахнули.
— Герр Беренгария? — воскликнула Клара.
— Вы? — потерялся за голосом сестры возглас Жанель, когда она увидела того самого синеглазого незнакомца.
Глава 5
— Фройляйн Вельд.
Обе девушки снова ощутили недоумение, когда их испуг прошел. Молодой человек стоящий перед ними выглядел несколько потерянным, что было странно в данной ситуации. Ни смущения, раз уж его застали за подслушиванием, ни объяснений, если это вышло случайно. Он будто мыслями пребывал где-то не здесь, рассеянным взглядом скользя вокруг и ни на чем не останавливаясь.
— Герр Беренгария, что с вами?
Наконец сфокусировав взгляд на девушке перед собой, юноша будто очнулся и взгляд его начал проясняться.
— О! Простите меня! Надеюсь я вас не напугал? — он вел себя будто еще был не в себе и указал куда-то назад, невнятно поясняя: — Я заблудился и кажется зашел не туда куда было нужно. Я искал… Кого же я искал?
— Возможно, герра Циммермана? — негромко подсказала Жанель самый очевидный вариант.
— Герра?... Ах, да! Его.
— Вам нехорошо. Может быть, вы присядете?
Клара уже все поняла. Вчерашнее недоразумение наконец-то разрешилось. Опустив ресницы так, что она выглядела немного смущенной, она подвела молодого человека к стулу и усадила его. Он поднял на нее взгляд и ей окончательно все стало понятно. Ну конечно же он не мог не проникнуться ее красотой, просто в силу каких-то обстоятельств не показал этого сразу! А сегодня, неожиданно оказавшись с ней лицом к лицу, почти наедине, не справился с нахлынувшими эмоциями. Это даже мило, решила она.