И он просто их копил. Иногда откладывая больше половины своей заработной платы в копилку, ему казалось, что так он становиться чуть ближе к своей цели. Ему не нужны были ни дача, ни машина, ни вертолёт. Он просто хотел вырваться из оков этого пожизненного рабства и начать жить как человек. Как свободный человек.
Возможно, ему стоило бы уйти куда-нибудь в лес и стать отшельником. С его ненавистью к человечеству, он бы спокойно смог прожить один. Да и человечество бы уж как-нибудь без него справилось бы. А в лесу можно собирать грибы да ягоды. Охотиться на мелкую живность. Построить себе дом своими же руками. Похоже ведь на свободу, не так ли? Но он не хотел. Не хотел лишаться всех достижений человечества за тысячи лет его существования.
Какое лицемерие, не правда ли? Любишь кататься, люби и саночки возить. В его же голове эта пословица звучала примерно так — «Хочешь пользоваться интернетом, газом и водой, паши на нас как раб всю жизнь». Грустно. С таким мировоззрением ему приходилось жить день за днём. Год за годом. И легче не становилось. Отчаяние всё нарастало. Ненависть к человечеству и к самому себе, как к части мира людей, становилась всё крепче. Это чёрное чувство давило со всех сторон, сжимая сознание в тиски, и притупляя все остальные.
Но его воля была сильна. Детство, проведённое в теле маленького слабого ребёнка, закалило его. Воспоминания о беззаботном детстве всегда плавно перетекали в мысли ненависти к своим одноклассникам. Может и не так уж много плохого с ним случалось, но он помнил всё. И отвращение к этим людям, с возрастом, никуда не девалось, оно лишь просто лежало в уголочке, ожидая момента, чтобы заполнить собой голову вновь.
Иногда в его сознании рождалась мысль — «А не начать ли уничтожать человечество прямо сейчас?» Выйти на улицу, и планомерно убивать одного человека за другим. Думая об этом, ненависть, бушующая в его голове, немного отступала, как бы одобряя это решение. Но до дела никогда так и не доходило. Ведь ему всё равно не хватило бы времени, чтобы убить их всех. Сколько там всего людишек? Семь миллиардов? Восемь? Неважно. Их слишком много. Ему не хватит и всей жизни, чтобы расправиться со всеми.
К тому же, не все люди виноваты в том, как устроено наше общества. Ведь в глубине души, ему просто хочется свободы. Он хочет увидеть мир, в котором каждый занимается, чем хочет. Мир, в котором работа приносит удовольствие. Обычные люди не виноваты в том, что только маленькая горстка человечества живёт так, как им хочется, а все остальные должны вкалывать от рассвета до заката. И убивая случайных прохожих, не изменить ситуацию к лучшему.
Разве существование этой случайно выбранной женщины на улице делает мир хуже? Разве её убийство принесёт хоть сколько-нибудь добра в наше общество? Её смерть не решит ни его проблемы, ни чьи либо ещё. Возможно, даже её смерть запустит новую волну зла. Её милые детишки останутся сиротами, пойдут воровать на улицу, умрут в перестрелке с хранителями закона, забрав с собой парочку ни в чем не повинных прохожих.
Нет. Случайные убийства ничего не решат. Может они и помогут выпустить пар, но в глобальном смысле, лучше от этого не станет. Да и уничтожение всего человечества проблему тоже не решит. Ненависть к своему смертному телу никуда не денется. Наверно, лучшим вариантом было бы умереть вместе со всеми. Мысль об апокалипсисе, уничтожающем всю планету, была самой приятной и логичной из всех. Нет людей — нет проблем. А своя собственная смерть это мелочи. Разницы между тем, чтобы умереть завтра или умереть через 30 лет он особо не видел. К тому же понимание того, что после апокалипсиса умрёт не только он, но и вообще всё живое, грело ему душу.
В какой-то момент он даже заметил, что чувство ненависти начало приносить ему удовольствие. В голове перестали рождаться раздирающие душу противоречия, всё казалось простым и логичным. Он начал видеть в людях просто мелких букашек, копошащихся в грязи. Все их заботы и стремления казались такими мелочными и незначительными. Ощущение того, что он тоже часть этого мира, начало сходить на нет. Появилось чувство, как будто он смотрит на всех со стороны, как будто он больше не человек. И только осознание своей смертности раз за разом возвращало его на землю.
Он был готов пойти на что угодно ради вечной жизни. Молить любых богов, призывать самых страшных демонов ада, что угодно. Он даже был готов служить вечность тому, кто даст ему то, что он хочет. Рай, ад, демоны, ангелы. Неважно, на какой стороне стоять, главное чтобы это не заканчивалось. Даже такая скромная и скучная жизнь как эта, была бы значительно лучше, чем забвение. Что угодно лучше, чем небытие.