— Вы кто такие? — спросил он.
— Мы с радостью расскажем, только не здесь.
— Хорошо. Мое имя Витнор. Из дома Жаворонков. Как ваши имена? И принадлежите ли вы к какому-нибудь дому?
— Я Джарет, а его зовут Олег. Мы ни к каким домам не принадлежали.
— Присоединяйтесь ко мне и будем служить правому делу. Я прикажу, чтобы сделали для вас документы.
Джарет уже хотел резко ответить, как Олег схватил его за руку, не дав нагрубить.
Плыли они долго, пока берег не скрылся из виду. Там их ждало огромное судно, которое оперативно подняло на борт все лодки. Олег сошел на борт корабля и там услышал следующий разговор:
— Витнор, ты с успехом выполнил возложенную на тебя операцию, — говоривший явно на много старше мальчишки. — А потому я награждаю тебя почетным званием — Сокол. Отныне на собрании ты можешь забыть о своей принадлежности к дому Жаворонков.
— Спасибо, Сова, — коротко кивнул новоиспеченный Сокол. — Позволь в награду забрать себе пятую часть спасенных во служение?
— Ты достоин половины этих душ.
— Благодарю.
— Нужно отправляться домой. Твой отец еще не вернулся?
— Должен быть дома утром.
Сова кивнул.
Судно тронулось и с большой скоростью направилось неизвестно куда. Невольно Олег приметил, что корабль чем-то напоминал судно восемнадцатого века. Такой же роскошный и красивый. Вот только матросы были отнюдь не камердинеры, а обычные ребята, которые, видимо, долгое время провели в море. Джарет держался рядом с Олегом, как и Витнор. Он и увел путешественников в свою каюту и запер за собой дверь.
Осмотрев убранство, Олег не обнаружил практические никакой мебели, кроме узкой кровати, стула рядом с письменным столом, платяного шкафа в углу комнаты и тумбочки рядом с кроватью. Единственное решетчатое окно сверху еле освещало комнату из-за пасмурной погоды. Джарет движением руки зажег канделябры. Пламя осветило все вокруг, давая им разглядеть друг друга. Затем он создал огромный прозрачный шар, который заполнил все каюту, делая ее неслышимое для посторонних ушей.
— Мы путешествуем по мирам, — начал Олег, усаживаясь на стул напротив кровати.
— Правда? — не поверил Витнор. Он вальяжно разлегся на своей кровати, сняв сапоги. Джарет облокотился на стенку позади Олега.
— Да, позже я докажу тебе. Мы попали в ваш мир случайно, и нас сразу посадили в темницу.
— Конечно, посадили, у вас же одинаковые глаза и на вас нет клейма рабов, — продолжал говорить собеседник, с уверенным видом рассматривая свою шпагу.
«Он совсем ещё ребенок!», — подумал Олег.
— Что? — спросил Джарет.
— Похоже, вы и правда ничего не знаете, — нахмурился Витнор.
Оказывается, в этом мире одинаковые глаза считаются признаком второсортных людей. Таким нельзя пользоваться магией без разрешения разноглазых хозяев, нельзя ходить по улицам без разрешения и уже тем более нарушать комендантский час. Здесь даже высшим кругам общества необходимо получать согласие монарха на брак и рождение ребенка. За любые провинности тех, кто гетерохромией не обладает, сажают за самые мелкие провинности. Могут кинуть в темницу, если посмотрят косо на представителя элиты.
Олег тихо… офигевал? От услышанного. Других слов для описания собственно состояния просто не находилось. Куда их черт занес?
— Я, как и часть нового поколения, не видит смысла в столь жесткой дискриминации тех, кому достались одинаковые глаза. Мы все живые и чувствуем одинаково.
— А что значит из дома Жаворонков? — спросил Джарет.
— Нашим городом правят четыре дома: Жаворонки, Ласточки, Соловьи и Пересмешники. Каждому подчиняются по шесть малых домов, которые несут ответственность за свою отрасль, позволяя процветать нашей стране.
— Значит, вы восстанете против сложившегося режима? — уточнил Олег.
— Да. Мы стараемся освобождать тех, кого посадили в тюрьму смертников за данную «особенность».
— Почему она называется тюрьмой смертников? — спросил Джарет.
— Потому что оттуда никто не выходит живым. Её множество поколений назад высекли в скале. И те, кого переводят на нижние этажи доживают свой век в камерах, по которым бьют волны ледяной воды.
Очень странное место. Олег вспомнил концлагеря и ужаснулся. Происходящее здесь едва ли лучше. В истории Земли ещё остались пережитки расовых дискриминаций в отношении афроамериканцев, евреев, различные религиозные предрассудки. Этот мир чем-то напоминал Землю и стоял на пороге больших волнений и переворотов. Но найдут ли они здесь то, что ищут?