— Мертвени! Что это? — воскликнул Эртаи и удивлено посмотрел на Грюона.
— Смотрите, — Арлазар указал в направлении вторых ворот.
Под их сводом стоял окруженный ярким ореолом из пурпурного хаоса нитей Нейтрали Призрак. Он был худ — кожа и кости. Пустые глазницы, заполненные ярким фиолетовым огнем, сверкали, словно далекие звезды, а серебряный обруч намертво врос в проступившие желтые кости черепа.
— Небеса, кем же он стал? Что Родник сделал с ним? — воскликнул Грюон.
— Он сам решил. Родник ничего не дает без твоего согласия, — пояснил Эртаи. — И кем бы он ни стал, он за нас. За нас. Ты разве не видишь? Он бьется за нас. Он пожертвовал собой, отдал свою душу Кашшу, но поднял мертвых!
— Всегда хорошо, когда на твоей стороне неожиданно появляется лич, — констатировал Кйорт.
Кардинал испуганно посмотрел на ходящего.
— Ты сам выбрал ему судьбу. А он лишь сделал следующий шаг, — объяснил ходящий. — Смотри, он уже отбил первые ворота, каков удалец.
И мост стал подниматься. Бешено завыли бесы: первая стена возвращалась под контроль Наола.
Кровавое знамя встрепенулось. И вдруг стало тихо. Бесы заскулили, отступая прочь от ворот. Крутили головами, прятали лица, падали ниц. С юга поднялась туча. Словно громадное чернильное пятно, она расползалась по небу. В ней скользили видения и силуэты сотен немыслимо уродливых созданий. А в середине ее, в десяти шагах над землей, парил человек в белом. Он медленно летел в направлении города. Вокруг него заполыхали красные разряды, а небо осветилось алым и разверзлось кровавым ливнем.
— Что ж. Теперь мы его действительно разозлили, — сказал Кйорт и достал аарк. — Я ждал этого. Сейчас все и решится.
— Кто это? — нахмурился Эртаи.
— Он сам.
— Криз-Агол, — неожиданно спокойно добавил Грюон.
Его глаза безумно заблестели.
— Да. Агол. Надеюсь, я справлюсь, — со вздохом проговорил ходящий.
— Стой, — кардинал сделал шаг к йерро. — Ты останешься тут. Я пойду.
— Ты? — горько усмехнулся Эртаи. — Ты, наверное, не расслышал. Это Верховный демон. Это Криз-Агол! Это сам Нечистый!
— Вот и хорошо. Бороться с ним — моя прямая обязанность. Разве нет? — Грюон положил руку на плечо Кйорта. — Наш Мир, наши правила. Любой из них смертен, надо лишь сильнее ударить. Так ты сказал? А я знаю, как бить бесов. Ему очень не понравится. Ну, а если я не справлюсь, тогда ты. А сейчас я должен попробовать. Родник рядом, он добавит мне сил. А ты не должен рисковать. Это сейчас должны делать другие. И не думай, я тоже готов пожертвовать жизнью ради Немолчания.
— Он убьет тебя, — предостерег Кйорт. — С ним его генералы.
— А у нас за спиной сотня тысяч душ, которые взывают к богам, и рождающийся Родник. Я чувствую Силу. Я слышу молитвы людей. Я вижу их. Они такие светлые, чистые, отчаянные. Только перед лицом ужасной смерти человек способен на такую искреннюю веру и молитву. А это поистине безбрежная и бесконечная сила. И я чувствую, что смогу управлять ею. Я могу стать проводником их молитв. Не их боги, а я отзовусь. Так что мы еще поглядим, кто кого.
— Постой, кардинал, — Эртаи положил тому руку на плечо. — Пойдем вместе. Я же не могу допустить, чтобы меня обвинили в том, что мы потерпели поражение лишь потому, что ты бился один, а я трусливо укрывался в башне. Ну, а если ты вдруг одолеешь его, так и вовсе вся слава достанется тебе.
Грюон благодарно улыбнулся, сделал несколько шагов к краю башни и ступил в пустоту. Эртаи выдохнул от неожиданности, а кардинал, окруженный золотым облаком, полетел навстречу Аголу.
— Поспеши, — долетел до жреца теряющийся в нарастающем барабанном рокоте голос.
— Арлазар, — Эртаи обернулся, — принимай оборону. Тебя послушают как меня, таков был мой приказ. Если я не вернусь, присмотри за Амарис. Она горячая, не натворила бы чего.
Эдали кивнул, но промолчал. Его взгляд был прикован к происходящему за стенами. И если всей душой он хотел быть там и стоять рядом с другими, то разумом понимал, что это не его бой. Оставалось лишь скрежетать зубами и верить.
Криз-Агол приближался. Уже было отчетливо видно, как хмурые смерчи, смешиваясь с кровавыми вихрями, кружатся вокруг него бессчетными торнадо. Земля ходила ходуном, останки павших поднимались в воздух и разлетались мельчайшей грязной желто-черной взвесью. Взвесь закручивалась спиралями и жадно поглощалась разрастающейся чернотой. Как-то незаметно пропали звуки сражения. Сошли на нет воинственные крики и команды командиров, стоны боли, лязг металла, скрип бычьих жил, свист стрел, щелчки арбалетов, грохот крушащих стены камней, хлюпанье солдатских сапог, перемешивающих кишки павших с землей, скрежет падающих лестниц, хруст ломающихся костей, шипенье кипящего масла, звон Нейтрали от многочисленных заклинаний. Лишь монотонный гул тамтамов и шипение кровавого ливня, заливающего округу. Сражение замерло. Бесы благоговейно смотрели на своего повелителя в сопровождении десятка генералов, а жителей города трясло от ужаса. Многие пали на колени и молились. Молились, как никогда прежде.