Отдав все необходимые распоряжения и, лично проверив цепи товарища, мужчина скрылся в своих покоях. Ночь для него пролетела незаметно, утро – навалилось бременем ответственности. Алаэфит не успел позавтракать, а его уже вызвала Айя. Мужчина не стал пересказывать ему случившееся, чтобы ничего не перековеркать своим суждением. Вместо этого предложил дождаться Вула и поразмыслить над тем, почему тот обратился. Как в случае с Нефритом, снова были замешаны повстанцы. Возможность простого совпадения медленно стремилась к нулю. Оба главы предполагали, что противники нацелились на командующий состав. Вопрос оставался открытым: как они применили сильную магию?
Пока шли мыслительные процессы, лисица отстранённо замерла. «Вула пришёл в себя», - сообщила она, повернувшись к эфу. Алаэфит отвлёкся от раздумий и поспешил покинуть зал. Вопреки привычкам мужчина ускорился. Желание разобраться в произошедшем подстёгивало его.
- Давно такого не было… - обнажённый Вула стоял в клетке, опёршись о прутья. Не смотря на усмешку, по лицу было заметно, что оборотень озадачен.
- Мы с Айя склоняемся к вмешательству повстанцев… - гвардеец бросил другу комок тряпок. Оборотень ловко поймал, развернул и принялся натягивать одежду.
- Вряд ли, - Вула энергично нырнул в рубаху. – Мне стало евхоро до столкновения.
- Если бы это была естественная трансформация, тебе было бы плохо с самого утра, - возразил Алаэфит, глядя, как парень натягивает сапоги. - Сегодня полнолуние.
- Твоя правда, - оборотень закончил с туалетом и выпрямился. – Это не было похоже ни на принуждение, ни на естественное превращение…
Повисло недолгое молчание. Мужчины обдумывали произошедшее, пытаясь соотнести все факты.
- Скорее, на перерождение, - бросил Вула, одновременно с товарищем испытав чувство де жа вю. Они ещё некоторое время молча смотрели друг на друга.
- Идём к Айя, - эф положил руку на плечо товарищу и слегка подтолкнул к выходу.
Мужчины направились в зал обсуждений. Коридоры пересекали в молчании, раздумьях, скоро. Когда оба показались, в помещении помимо Айя находились иномирянка и Нефрит. Лисица лежала на столе, положив голову на лапы, девушка - напротив на стуле. От Айя тянулись едва различимые фиолетовые нити, опутывая голову Алисы, проникая в неё. Вампир стоял рядом, скрестив руки, подпирая губы большим пальцем левой руки. Тёмные глаза метнулись в сторону гвардейцев, когда те потревожили тишину своим приходом.
- Так прикипел? – усмехнулся оборотень, кивнув в сторону бессознательной иномирянки.
- А если и так? – без тени иронии ответил Нефрит, вернув взгляд к иномирянке. Нетерпение и беспокойство, сковывающие его природную легкомысленность, объяснялись тем, что вампир боялся, что их гостья окажется не «на той» стороне. Непосредственность, доброта и сияние, что исходили от Личи, окажутся всего лишь игрой. Сама девушка – очередной охваченной местью куклой в руках повстанцев.
- Как долго это продолжается? – Алаэфит кивнул в сторону лисы.
- Только начали, - хмуро ответил вампир.
Мужчина молча принял к сведению и отодвинул ближайший стул, чтобы присесть. Ножки неприятно заскрипели, встретив сопротивление пола. Вула, помедлив, тоже присел – посещение чужих мыслей дело хлопотное и весьма продолжительное. Айя мог задержаться там до вечера, как и вернуться в любой момент. К его ментальным возможностям, гвардия прибегала крайне редко, так как это расходовало значительные запасы магии.
Минуты тянулись, мужчины молча наблюдали течение тонких фиолетовых нитей пламени, ожидая итога осмотра уголков сознания Алисы. По прошествии получаса, дверь в зал аккуратно отворилась. Белое кимоно неторопливо зашелестело, показавшись присутствующим на плечах владельца. Мифис казался мрачным. И на удивление решительным.
- Мне кажется, это лишнее, - холодно произнёс он.
- Она хотела уйти к повстанцам, - не глядя на товарища, в тон ответил Алаэфит.
- Аличе не знала, что происходит, - настаивал ангел.
- Прекрасно осознавала, - эф сдвинул тёмные брови и посмотрел на Мифиса крайне недружелюбно. – Мы понимаем, что она вскружила тебе голову, но не забывай, что есть вещи важнее женщин.
Ангел повёл челюстью и, впервые парни ощутили, как от него исходит угроза. На мгновение, пламя в факелах дёрнулось, так и оставшись незамеченным. Взгляд беловолосого мужчины потеплел, а выражение лица стало виноватым.