- Сколь долго на вас ни смотрю, всё же вы - человек… - задумчиво пробормотал алхимик.
- Это что-то меняет?
- Всё, - улыбнулся Сури. - Но я не могу понять: как вышло так, что источник магии принял именно такую форму? Возможно ли, что всевышние силы стараются оградить нас от ошибки?
- Всё намного проще: я раньше была человеком. Источником я являюсь… Не знаю, сколько времени прошло… Недолго, короче, - Алиса засунула в рот перепёлку и тут же разозлилась на саму себя. Стоило поддержать бред старика насчёт всевышних сил! Досада так ярко отразилась на её лице, что Сури отнёс это к положению её нынешних дел.
- Я не совсем понимаю, о чём речь.
- Ну… я жила как обычная девушка двадцать четыре года: у меня было детство, как у всех, семья, как у всех, друзья, работа, парень... А потом в какой-то момент я очутилась в другом мире. Мехемерии. Люди оттуда решили, что я источник магии. Провели ритуал и… - Алиса прожестикулировала и пожала плечами.
Старик сидел, какое-то время размышляя над сказанным. Такого он не ожидал, изначально рассчитывая на перерождение или обретение сознания некой субстанцией.
- Хочешь сказать, что у тебя отняли твою жизнь насильно? - Сури старался мягко подбирать слова, поскольку он не понаслышке знал, каково это - когда тебя лишают дома и привычного уклада. Его ребёнком привезли во дворец из другой страны, разлучив с семьёй. Однако Алиса поняла его формулировку по-своему.
- Не-ет, я сама решила себя убить.
Алхимик окончательно растерялся.
- Что значит “убить”?
- Ритуал, который делал из меня “сердце мира”, предполагал жертву, - терпеливо объяснила Алиса. - Меня положили на алтарь и планировали проткнуть кинжалом - хотели убить. Но не смогли, и я сделала это сама.
То с каким пренебрежением девушка рассказывала о произошедшем, производило на Сури неизгладимое впечатление. В его мировоззрении, человеческие жизни всё ещё были ценны, и в подтверждение этого он мог привести аргумент: в Иланде почти полностью была отменена смертная казнь. Она применялась лишь по отношению к предателям и людям, со злым умыслом отнявшим жизнь.
- Не могу представить, что вас могло заставить пойти на такое… - поражённо произнёс Сури.
- Рациональность, - девушка откинулась на спинку стула. - Я решила, что если мне сохранят жизнь, то охота на меня, как на источник, не прекратиться. И вреда весм будет больше, чем пользы…. - Алиса вздохнула и немного отрешённо посмотрела в пустоту. - Но потом появились вы, и моя смерть оказалась полностью бесполезна, - она чуть улыбнулась, но раздражение было заметно.
Алхимик тоже откинулся на спинку и сцепил пальцы в замок. Сожаление - вот что сейчас коренилось в его душе. Сожаление о том, что он был слишком любопытен. Его мягкость и так стала камнем преткновения с остальными членами экспедиции, а теперь ещё и этот рассказ. Сури бросил беглый взгляд на Алису: та сидела подобрав ноги и со скучающим видом изучала стены в комнате, словно ничего не произошло. Она была лишь молодой девушкой на чужой земле, такая же потерянная, как и он когда-то.
- И ты… вы не держите обиды на… похитителей? Или злой рок?
Алиса перевела взгляд на Сури. Обида… Она определённо держала обиду на гвардейцев, когда находилась в штабе. Однако, когда она узнала о причинах их поведения, о своей природе; когда увидела, что ее хотят спасти, несмотря на то, что она была не самым близким человеком… Даже вопреки их потребности в магии… Алиса поняла, что не может не отплатить им хотя бы самой меньшей монетой - своей жизнью. Ведь что значит жизнь простого человека в сравнении с сотнями тысяч жизней волшебного мира?
- Я не верю в судьбу, - бросила девушка. - Алаэфит и прочие хотели меня спасти. Я могла бы позволить им сделать это, но не стала. Так что злится мне не на кого, - Алиса встала и прошлась до окна. - Разве что на вашу экспедицию. Я была действительно зла, когда снова обрела плоть.
Сури сглотнул. Холодный расчёт принять было тяжело. Смерть во имя патриотичности, одержимости или фанатизма он понять мог, однако смерть ради рациональности казалось неестественной. Девушка вырвала его из дум фразой, что она всё же злиться, и предмет её злости прямо перед ней.
- Я приношу извинения от лица всего Иланда и прочих земель, и смею вас заверить, что без острой необходимости мы бы не посмели потревожить вас.