Пятнадцать минут в размышлениях пролетели слишком незаметно, девушка даже не успела понять, когда оказалась на последнем рубеже перед границей, которую ей не стоило пересекать. Алиса подошла к окну высматривая, где мог находиться Алаэфит, и тут же взору открылся тренировочный плац с горстками мужчин: кто-то занимался кулачным боем, кто-то фехтованием, кто-то переводил дух. Девушка хмурилась отыскивая взглядом гвардейца, но чем дольше она смотрела, тем меньше складок оставалось между бровей. Молодая стража была не так плоха без смехотворной, на взгляд иноземки формы. Хотелось выйти к ним и получить долю внимания, мысли то и дело крутились вокруг того, чтобы получить порцию боли, но преодолеть пределы дворца. Единственное, чего опасалась Алиса - Алан, она не знала, явится он сюда или нет, если сработает “поводок”.
Усмирив разыгравшееся воображение, девушка снова вернулась к поискам Алаэфита. Вскоре его фигура показалась среди остальных. Он был в форме, как и все: чёрной рубашке и облегающих брюках, но то ли из-за телосложения, то ли из-за более продолжительного знакомства, Алисе казалось, что сидит она на нём лучше остальных. Гвардеец яро бился с противником и довольно быстро опрокинул того на землю, заставив принять поражение - тут их взгляды и пересеклись. Мужчина вытер со лба пот, вернул саблю судье и чуть быстрее, чем неспешно, покинул тренировочную площадку.
Алиса отошла от окна и спряталась за одним из выступов за портьерой, который присмотрела, пока пыталась отвлечься от ненужных мыслей. Ни со стороны входа, выходившего на плац, ни со стороны коридора, не было видно, что происходит за ним - идеальное место. Время тянулось. С улицы едва доносился звон клинков и прочий общий, скомканный будто жвачка шум. Становилось отчего-то тревожно, и чем больше Алиса думала о встрече, тем сильнее стучало сердце. Наконец, степень беспокойства стала столь сильной, что подушечки пальцев и ладони увлажнились от выступившего пота. Девушка глубоко задышала, пытаясь прийти в себя, но это не помогло.
Когда показался вытиравшийся собственной тренировочной рубашкой Алаэфит, Алиса наполнилась решимостью уйти, но стоило мужчине подойти ближе, как эта решимость куда-то испарилась, из головы исчезли даже слова. Она не могла оторвать взгляда от груди и кубиков пресса.
- Привет, - Алаэфит вздохнул и чуть прикрыл глаза. - Зачем ты пришла? Мне казалось, ты ограничена в перемещениях.
- У Сури дела, и... у меня есть немного свободного времени… Кровь передать... и всё такое, - девушка облизнула губы, стараясь не смотреть на оголённый торс, и облокотилась спиной о стену. - Как разведка?
- Патрули ночью работают неважно, так что, когда будем уходить, это будет, определённо, через несколько часов после отбоя. Ещё я нашёл лаз в стене, так что с выходом из города проблем тоже не будет, - Алаэфит закончил вытираться и закинул рубашку на плечо. - Старик… Сури согласился тебе помочь?
- Нет, он боится, что его казнят…
Оба умолкли.
- Как ты себя чувствуешь? - внезапно спросил гвардеец нахмурившись. - У тебя всё лицо красное, - он крайне быстро (настолько, что Алиса даже не успела отреагировать) коснулся лба девушки тыльной стороной ладони, тут же убрав руку. - Кажется, горячка.
- Нет, всё в порядке, - качнула головой девушка. Затем, стараясь избавиться от приступов волнения, ухватилась за рукав, закатала его выше локтя и протянула даркону. Тот взял запястье, чтобы укусить, но замер. Алиса ощутила, как сильно сжались его пальцы. По спине прошлась волна мурашек.
- Прости нас, ты не должна была проходить через всё это, - не отрывая глаз от алой полосысвежего шрама, бросил он. - Прости. Меня, - Алаэфит снова наклонился, и Алиса чуть напряглась, ожидая укуса, но запястья коснулись губы мужчины. Сердце и без того, мечущееся в приступе необъяснимой паники, ударилось о грудную клетку сильнее прежнего. Слабость прокатилась по телу, подкосив ноги.
Девушка чуть пошевелила запястьем, которое держал дракон - так, что пальцы едва коснулись шеи Алаэфита, поддев подбородок.
- Я не злюсь. Ни на кого из вас.
Мужчина медленно поднял взгляд. Чувство, которое он воспринимал, как восхищение и благодарность внезапно усилилось и приняло совсем иную форму. Болезненную, будоражущую, ту, которую сложно контролировать, ту, которая снимает все запреты, заставляя своего обладетеля быть жадным. Дыхание девушки долетало до его груди, распаляя в нём инстинкты, которым он противился уже порядка двух недель, желая обладать разумом над природой. Ему почти удалось.