- Прошу прощения, но ей нужен врач , - проблеяла монахиня. - Когда магия исчезла…
Дышать становилось труднее, боль в груди усиливалась. Хватая ртом воздух, девушка сильно закашлялась, выплёвывая кровь. Монахиня, сидевшая рядом, отпрянула в сторону, но кровь всё равно попала на лицо. Она испуганно посмотрела в сторону Алаэфита.
- Я приведу врача, - мужчина резко развернулся, чтобы уйти, но почувствовал, как Алиса держит его за штанину. Пустые, затуманенные глаза, смотрящие сквозь него, на бледном лице выглядели тенью.
- Не уходи.
Плечи дракона опустились и он последовал за этим движением вниз, присаживаясь возле девушки.
- Найдите врача, - не оборачиваясь к священнику, который всё это время призраком наблюдал за происходящим. На короткий момент он даже пожалел, что впустил этих двоих. Мужчина снова подозвал одного из стражников и попросил его найти врача как можно скорее.
- Я могу отпустить мисс грехи, если мисс крестили… - робко заметил он. Алаэфит не понимал, что хочет от него старик в рясе, поэтому промолчал, а священнослужитель воспринял это как положительный ответ. Видя как муж мечется возле своей супруги, монахиня тоже подошла ближе и положила ему руку на плечо.
- Я попробую ещё раз.
- Сестра? - придержал её священник.
- Вдруг случиться чудо, - девушка пожала плечами и, присев возле Алисы, в этот раз занесла над переломом руки. Облизав губы, она вздохнула, закрыла глаза и начала молиться снова. Спустя какое-то время ей показалось, что от ладоней веет теплом. Это обманчивое чувство не раз возникало, когда она пыталась исцелять людей после исчезновения магии. Тело помнило ощущения и воспроизводило их. Уже готовясь убрать руки, монахиня услышала вздохи прихожан. Испугавшись она открыла глаза и с удивлением обнаружила, что от ладоней и в самом деле исходит свет. Раны на руке незнакомки затягивались, исчезла припухлость, затянулись красные точки, ссадины… Из глаз сестры брызнули слёзы радости и облегчения, и девушка переместила ладони грудине.
Отец стоял открыв рот, с расширенными от волнения глазами, но опомнившись закричал:
- Господа! Мы видим чудо! Чудо господнее!
Глава 17.
Церковь разделяла веру и магию. Те, кто утверждал, что целительство присуще лишь избранным богом, глубоко заблуждались, и церковь - отдельные её представители - не гнушались переубеждать носителей “дара” в этом. Солис не отрицала веру, но не отказывалась и от знания, что всё же способности к целительству - магия. Доказательство этому получили, едва магический источник угас. Тогда многие отвернулись от церкви, оставив её служителей и храмы.
Как и отцу Лаксу ей хотелось верить в чудо, однако монахиня различила магический импульс. Она долго стояла в отрешении глядя на руки, исцелившие нуждающегося, на вновь обретших веру взволнованно ропчущих прихожан и на румянец, появившийся на щеках новоприбывшей девушки. Что же случилось? Солис посмотрела на своё, забрызганное кровью отражение: основная часть бордово-коричневой кляксы приходилась на нижнюю половину лица. Передёрнувшись от отвращения, она всё же умылась, оставив измышления для более подходящего времени.
- Старик сказал, что вы проведёте нас в… келью? - раздался мужской голос.
Монахиня поднялась над бочкой с водой: Алаэфит с Алисой на руках стоял в метрах трёх от неё. Стоило заняться путниками, ведь девушка так и не пришла в себя. Похоже, что у неё было истощение. В своё время, чтобы компенсировать утрату дара, Солис занялась медициной и могла ставить некоторые диагнозы, но полноценно лечить людей так и не смогла. Истощение не было редкостью среди бедняков, к сожалению. Однако, глядя на атлетически сложенного супруга, Солис задавалась вопросом, как вышло так, что с ним всё в порядке, а жена изнемогает?
- Вы служите? - поинтересовалась монахиня, когда они отошли от церкви, и направились к жилой части монастыря.
- Да.
Мужчина не был многословен.
- Отец сказал, вас ограбили…
- Да.
Ещё одна странность - мужчина без повреждений, а на спутнице живого места нет. Солис подошла к одной из самых первых комнат.
- Эта келья и несколько соседних предназначены для гостей, в остальную часть монастыря, к послушникам, прошу не входить, - Солис открыла перед гостями дверь и пропустила их внутрь. Комната была очень маленькой, настолько, что можно назвать комнатушкой. Если бы Алаэфит захотел походить по стенам, то стоя наодной ногами упёрся бы головой в другую. Простые деревянные кровати с шерстяными одеялами не дополняли интерьер, а словно опустошали его сильнее. Алаэфит положил Алису на кровать и выпрямился, Солис показалось, что келья мала мужчине. Он тут же поблагодарил монахиню и закрыл дверь.