Тревожность, обычно, несвойственна служителям церкви, но с прибытием неизвестной пары, Солис не могла найти себе места. Её волновали вернувшиеся силы, мужчина - как объект желания и как возможный преступник - девушка… Слишком много необычного за один день в монастыре.
- Спасибо, сестра Солис! - монахиня очнулась, когда старушка, которой она вылечила ногу, поблагодарила ее. - Я уж думала останусь калекой! - слёзы радости ручьями потекли из старческих глаз. Старушка ещё несколько раз воздала благодарности сестре, а затем господу и ушла. Её место тут же занял мужчина с раздробленной кистью, которому не повезло на производстве.
- Слава Господу! - воскликнул он. - Мне семью кормить, уж думал, голодать будем!
Мужчина протянул трясущуюся руку, и Солис улыбнувшись прочла молитву, а потом занесла над повреждением запястья. Свет не появился.
- В чем дело? - обеспокоенно поинтересовался работяга. Солис не знала. Она закрыла глаза, произнесла молитву, но тепла не появилось. По церкви волной разнёсся ропот. Зная, что за этим последует, девушка упала со стула, не открывая глаз. Послышался лязг доспехов, а затем послышался голос отца Лакса:
- На сегодня прием окончен! Целителю нужен отдых! Приходите завтра! Запишите порядок очереди на выходе!
Народ был недоволен, но не так сильно, как когда подобное произошло в первый раз. Тогда церковь разнесли в щепки, а целителю и служителям едва удалось уйти живыми.
- Что случилось? - наклонившись к уху Солис тихо спросил отец Лакс, когда один из рыцарей стражи взял монахиню на руки.
- Я не знаю. Больше не могу использовать силу…
Отец Лакс немного помолчал.
- Это плохо. Я уже сообщил епископу.
Известие о том, что епископ гостит во дворце облетело город, едва тот скрылся за тяжёлыми дверьми переговорной. В монастыре тут же навели лишний лоск, а уж стоило целителю обрести силу, как отец Ласк через несколько минут строчил послание вышестоящему.
Прецедент оказался настолько редким, что Ёмиль не медлил с появлением в церкви. Сейчас, когда король утратил основной козырь, вернувшееся целительство как нельзя кстати! Двери в приёмную священника бесцеремонно распахнулись, и Калт влетел в комнату будто ворон. Сестру Солис только посадили на стул, а отец Лакс зашёл за стол, чтобы сесть напротив. Оба замерли, глядя на появление епископа.
- Я слышал благие вести, - переводя дыхание начал Ёмиль.
- Ваше преосвященство, - робко начала Лакс. - Боюсь, я поторопился…
- Что это значит? - Калт изогнул седую бровь и направил взгляд крошечных чёрных глаз в сторону сестры Солис.
- Сила сестры исчезла так же внезапно, как и появилась…
- Что спровоцировало проявление силы? - епископ сузил глаза.
- Девушке нужна была помощь… - неуверенно начала Солис. - Первый раз не вышло, но второй раз уже…
- Какой девушке? - зрачки Ёмиля перестали метаться из стороны в сторону. Солис и отец Лакс переглянулись.
- Вчера в церкви появилась пара: раненная девушка и полуобнажённый мужчина. Они попросили помочь, и мы устроили обычное представление..., но девушке стало хуже, и вот тогда на сестру снизошло благословение…
Епископ внимательно слушал, но при слове "благословение" едва заметно поморщился. Мысли его вращались вокруг странной пары, которая имела много общих черт с покинувшими недавно замок "гостями" иного мира. Соглядатаи во дворце доложили о происшествии во всех подробностях, когда он уже действительно начал волноваться о положении религии в государстве. На сердце мигом стало легче.
- Я хочу, чтобы за ними следили, и не выпускали за пределы монастыря… Сколько у вас палладинов?
- Четверо, они работают посменно, - растерянно ответил отец Лакс.
- Не выпускайте их, и прячте от королевской или городской стражи при необходимости, пока я не вернусь… - Калт развернулся и развевая чёрной рясой скрылся в дверях.
- Что это значит, отец?
Лакс отрицательно покачал головой.
Когда сестра Солис впервые пришла в монастырь, казалось, он сиял божественной силой и таил ответы на все вопросы, возникавшие в голове юной послушницы. Со временем Солис успела и разочароваться, и совсем по взрослому, по-филосовски взглянуть на многие вещи. Например, та же исцеляющая сила, которую церковь приписывала исключительно благословению господнему. По сути своей являлась магической. Однако, почему господь должен быть противником магии? Отчего не даровать людям возможность исцеления? Те, кто хотели верить - верили и находили в этом утешение или ответы на терзающие их вопросы. Поэтому инсценирование исцеления, либо ложь во благо веры Солис не считала грехом. Поэтому просьба епископа не расценивалась чем-то из ряда вон. На всё воля господа. Хоть иногда и неясная.