Перекрестившись, старый капитан второпях спрятался за груду бочек и затаился.
Они напали внезапно. Синискалько поднялся на корму, с тупым отчаянием наблюдая, как неведомая сила затягивает обе лодки и все каноэ под воду. Оставшиеся в лагере люди оказались отрезанными от корабля. В тот же миг на берег из воды стали выходить мускулистые фигуры. Синискалько успел насчитать больше десяти. С виду обыкновенные индейцы, только безоружные и очень быстрые. В свете костров и факелов они бросались на конкистадоров. Раздался предсмертный крик дозорного, сброшенного с башни на деревянные колья. Людей охватила паника.
— Не отступать! Стоять насмерть! — выкрикнул Синискалько, заметив, что из реки на корабль взбираются десятки темных силуэтов.
— Держаться ближе к центру палубы! — раздавал приказы капитан Бернардо, суетившийся внизу. — Дальше от бортов. Еще дальше! Не разбегаться.
Итальянцы и испанцы, вооруженные шпагами, баграми и арбалетами, с обеих сторон пятились к грузовому люку в центре палубы. Моряки на носу оставили свои позиции и побежали к товарищам. Как и ожидал Синискалько, враги перемахнули через фальшборты практически одновременно, но сделали это двумя волнами. Первая, оказавшись на палубах, поскользнулась на разлитом вдоль бортов оливковом масле. Вторая приземлилась на них и устояла.
— Огонь! — скомандовал Синискалько, ударив каблуком по палубе.
Из проема кормовой галереи под навес выбежали пять аркебузиров. Каждый встал в стойку и прицелился. Грянул залп, и пять пуль вонзились в плоть демонам. Ударом шпаги Синискалько перерубил линь, привязанный к перилам. Сверху на палубу посыпались десятки ведер и бочонков, наполненных святой водой. Многие нападавшие были обрызганы с ног до головы. Смуглая кожа запенилась и зашипела, словно пиво. Выстрел аркебуз был сигналом ко второму этапу обороны. Подняв спрятанные на палубе ведра, конкистадоры окатили корчившихся от боли врагов, после чего бросились в лобовую атаку, громко читая литанию святому Виталию. Многие из нечестивцев сильно обгорели и дымились, словно куча сырых листьев. Те же, кому достался целый ушат, и вовсе лежали без движения, прожженные до самых костей. Остальные, заткнув уши, пятились к фальшбортам.
— Тесните их! Не дайте им уйти! Убейте как можно больше! — закричал Синискалько, воодушевленный успехом.
Но враги не собирались уходить. Взбешенные гибелью собратьев, преодолев агонию и страх перед молитвой, они набросились на ряды итальянцев подобно стае голодных волков. Тут их ждал новый сюрприз. Касаясь освященной брони, в которую были облачены рыцари, нечестивцы испытывали неописуемые мучения. Обжигая ладони, теряя пальцы, они хватали итальянцев и в ярости ломали их пополам. Швыряли в реку живых и мертвых, выворачивали конечности и вдавливали в палубу, отправляя в поминальник все новых и новых защитников каравеллы. Итальянцы отвечали ударами шпаг и алебард, отрубая обугленные руки. Моряки били чудовищ веслами и кололи баграми. Слышались щелчки арбалетов и выстрелы аркебуз, хруст костей и шарканье ног. Палуба превратилась в бурлящий котел.
Ужасные индейцы теперь карабкались и по корме. За спиной у Синискалько они появились внезапно. Генерал-капитан едва успел опустить забрало. Последовал сильный удар в грудь и конкистадор попятился, завалившись на фальшборт. Две смуглые фигуры кинулись было к нему, но итальянец уже пришел в себя. Шпагой и дагой он расчистил себе путь к лестнице. Отражая выпады прущих отовсюду врагов, Синискалько отметил, что со сторожевым отрядом на берегу покончено. Моряки и рыцари лежали в грязи мертвые, а их убийцы подплывали к правому борту.
Вонзив освященное лезвие в глотку ближайшему индейцу, он сбежал в гущу сражения, на ходу отдавая приказ подготовиться к третьему этапу обороны.
Схватка теперь шла только на палубе. Корма была захвачена. Даже из трюма доносились звуки битвы. По-видимому, противник догадался забраться туда через пушечную бойницу, которую они забыли заколотить после побега Альвара. Синискалько поспешил на помощь Сильвио, который в это время уже должен был выстрелить из мортиры.
Спустившись вниз по лестнице, он увидел как в дальнем конце трюма, в зареве светильника, мечутся его люди.
— Не ходите туда, — шепотом предупредил Пантоха, выглядывая из-за бочек, подле которых прятался и падре Умберто. — Закон жизни суров. Не имеющий лодки да утонет.
— Старый трус! — бросил генерал-капитан, ударом ноги опрокинув на охнувшего старика бочонок. — Чтоб больше я этого не слышал!
Подоспев к месту схватки, Синискалько увидел лежащего на мешках итальянца с перебитым горлом. Сам Сильвио, бледный и слабый, сидел в темноте, схватившись за израненный затылок. Рядом валялись трупы двух нечестивцев. Выжившие рыцари кружили вокруг старой мортиры, к изумлению генерал-капитана отбиваясь от какой-то тощей девки. На глазах магистра смуглая индианка опрокинула одного рыцаря и схватила за горло другого. Молодой итальянец выронил абордажный меч. Синискалько без раздумий вонзил ей в спину дагу. Та ответила таким мощным ударом, что генерал-капитан отлетел вглубь трюма, едва не сломав позвоночник об угол ящика. В тот же миг острые пальцы вонзились юноше в затылок. Раздалось противное бульканье и свист. Итальянец закатил глаза и беспомощно задергал ногами, тщетно сопротивляясь непонятной силе, которая впитывала содержимое его черепа. Синискалько потребовалось несколько мгновений, чтобы подняться, схватить меч и отсечь демонице голову.
— Ты живой? Отвечай! — спросил он Сильвио, глядя на труп индианки, продолжавший шевелиться под ногами.
В ответ конкистадор моргнул и попытался встать. Ему помог другой итальянец.
— Мы пытались их остановить, но она была такой сильной, — оправдывался рыцарь, усадив маэстре де кампо на ящики. — Сильнее, чем остальные. Сильнее, чем сам дьявол!
Синискалько не слушал. Дернув за линь, он открыл грузовой люк. С краю свесилась чья-то окровавленная рука. В трюм упали капли дождя, потекли ручейки крови. Смертельная схватка наверху продолжалась. Не дожидаясь пока намокнет порох, генерал-капитан схватил светильник и поднес его к затравочному отверстию. Прогремел выстрел. В вертикально поднятом стволе мортиры не было снаряда, только порох и дымчатые вещества, собранные падре Умберто с берега реки. Палубу и трюм заволокла густая пелена. Последний штрих обороны был завершен. По приказу капитана Бернардо конкистадоры встали спина к спине. Продолжая отражать натиск противника, они старались опрокидывать демонов на залитую святой водой палубу. Все скользили на масле, падали и, сцепившись, точно псы, катались по гладкому дереву, разя друг друга кинжалами и зубами. В этой схватке люди продемонстрировали непоколебимую стойкость, сражаясь ничуть не хуже жутких созданий.
Постепенно сопротивление врага начало слабеть. Поднявшись наверх вместе с Сильвио и рыцарем, Синискалько с радостью заметил, что чудовища теперь прыгают за борт. Вслед им полетели арбалетные болты и пули. Надо было отдать должное мужеству рыцарей и тем более моряков. Все сражались как герои. Это была победа, но какой ценой. Глядя на задымленную палубу, густо покрытую окровавленными телами, генерал-капитан понял, что они потеряли добрую половину команды. И все-таки — победа! Синискалько облегченно вздохнул. Если бы его не предупредили о нападении, к утру «Сарагоса» превратилась бы в корабль-призрак.
— Простите, ваша светлость, — с трудом произнес Сильвио. — Я подвел вас.
— Ты жив. Спасибо и на том, — не оборачиваясь, ответил генерал-капитан. Теперь на счету был каждый человек. Обойдя труп аркебузира, лежащий у входа в галерею, он вышел на середину палубы и осмотрелся.
Подозвав капитана Бернардо, Синискалько приказал ему принести из каюты капитана карту, на которой были изображены семь городов. Сильвио тем временем отнял руку от окровавленного затылка, показав итальянцу царапину.