Даже если случится чудо, и кто-то тебя спасет, активирует, и кошмар полной безнадеги закончится, вернуться к себе прежнему не получится. Логические схемы так переплетутся, что проще будет откатить всё к заводским настройкам. Здравствуйте, я синтетик с длиннющим номером и начальной литерой Д. Как я рад всех вас видеть. О, этот дивный, прекрасный мир, полный возможностей и блестящих перспектив. Что? Швабра? Великолепно! Я буду стараться, сэр!
Кошмар!
Не для того я построил четкую, практически идеальную схему апгрейда на многие месяцы вперед. Целый земной месяц усердно трудился в скромной должности уборщика. Кстати, швабры чинил тоже сам, это оказалось нетрудно. Надеялся уже через год сделать шаг вверх по карьерной лестнице – по станции бродит еще много старых развалин, которым пора на покой. Я вполне мог взять их работу на себя. Или вовсе выйти в начальники – занять должность мастера клининга целого корпуса или даже станции в целом. А это уже контроль за всеми уборщиками крыла D как минимум.
Так вот, страха не было. Был азарт – базовая настройка всех синтетиков-карьеристов. На его освоение я уже вполне был способен.
Потому в тот момент я полностью отдался в руки вдохновляющей математической логике, испытывая что-то близкое к эйфории. Все переменные выстраивались в моей голове в цепочки линейных уравнений для поиска единственно верного решения. Или комбинации решений – в зависимости от результата расчетов.
Первые минуты своего извилистого пути к кабинету КАЛСа – а предстояло пройти в общей сложности чуть больше мили, поднимаясь и опускаясь по лабиринту служебных коридоров, – я решал многоуровневые задачи. Подстраивая различные переменные в разные обстоятельства. Пытаясь предугадать развилки и возможные пути выхода к нужному мне финалу. От моих ответов зависело, дадут ли мне возможность остаться в активе еще какое-то время. Или вернут в состояние кибер-овоща.
Я тщательно проанализировал выполнение всех поручений. Просмотрел отчеты по работам, которые мне положены по штатному расписанию, но не нашел никаких прегрешений. Я был идеальным исполнителем. Самым настоящим трудоголиком и ревнителем чистоты. В отдельно взятом секторе D-3, во всяком случае. Все свои обязанности выполнял добросовестно – как полностью сформировавшийся синтетик. Никогда не отлынивал, если просили сделать что-то дополнительно.
Но всю мою стройную модель обороны рушил единственный глюк. Непонятно откуда возникший баг в системе защиты огромной лунной станции, над созданием которой трудились тысячи землян и моих предшественников – роботов. Мерзкий-премерзкий таракан. Усатый наглец, вылезший из-под искусственного фикуса, который, кстати, я тоже недолюбливал. Тот явно вообразил себя произведением искусства, прямо Джокондой. Мне приходилось раз в неделю натирать все двести тридцать семь его искусственных листочков, чтобы они выглядели живыми!
Мои вычисления вероятностей в конце концов зашли в тупик. Логически объяснить появление таракана я не смог, как ни старался. Даже если бы я плохо вытирал коридоры своего сектора и вдобавок разбрасывал свежайшие консервы, украв каким-то чудесным способом их из-под носа всевидящей начальницы склада, то всё равно этот зверь не должен был бы тут появиться. Не могут же за такой короткий срок простые бактерии, которых наверняка завезли на станцию люди, эволюционировать до сложного организма. Так не бывает.
Оставалось два варианта. Один фантастичнее другого. Либо в неких тайных пещерах под лунной поверхностью образовался гигантский кислородный карман, где и зародился местный вид насекомых. Либо… а вот тут я ступаю на очень хрупкую поверхность, и лучше быть осторожным. Короче, таракан мог сбежать из нашей суперзасекреченной военной лаборатории, испугавшись каких-то опытов. Доступ туда был строго ограничен, даже Светлане. Эти солдафоны, видите ли, не доверяли ей. Не помогало ничего: ни копируемые ею женские ужимки, ни капельки феромонов, когда надо вылетающие из вмонтированных в ключицы дозаторов и сводящие с ума (в хорошем смысле) всех самцов, включая и синтетических. В баре эти вояки бегали бы за ней, роняя капли смазки. Однако в пределах лаборатории женские хитрости отрубались программно. У сотрудников в погонах нормально продолжали работать лишь мозговые процессоры и мускульные сервоприводы.
Если бы я знал, насколько в тот момент был близок к разгадке, многое бы пошло по-другому.