После практически бессонной ночи, компенсировать которую пришлось тремя банками адского энергетика («Купи в супермаркете что-нибудь термоядерное», – попросила она молоденькую секретаршу), Ватсон решила дать себе, наконец, пару часов отдыха. Печень и почки после таких возлияний недовольно ворчали, а кожа поспешила сбросить токсины, но женщина решила пока игнорировать их протесты. К вечеру из отпуска должен вернуться директор НАСА Билл Саммерс. И наверняка потребует первым делом доклад. Авария, о которой пока знал лишь ее аппарат, выйдет в публичную плоскость и создаст трудно прогнозируемый кризис для ее карьеры. Да и всего агентства в целом.
«В кризисы опасен не сам инцидент, а невозможность представить начальству четкий план спасения», – подумала женщина и хлебнула остатки энергетика. После чего смяла жестяную банку и метнула ее в корзину для мусора, стоявшую в углу.
«Попала. – Где-то в глубине мелькнул маленький чертенок, каким она была в доме родителей. – Будем считать это везение хорошим знаком», – ее уставший мозг наконец обрел второе дыхание, и она снова готова была броситься в бой.
Беда была в том, что всей команде Ватсон даже внятной картины происшествия пока получить не удалось. Станция и немало прилегающей площади были закрыты огромным облаком пыли, пробиться сквозь которое пока не могла ни одна камера. И тем более – с Земли. Почему не работала связь, понять было невозможно. Лишь только потому, что середина взбунтовавшегося лунного грунта находилась примерно над тем местом, где располагался коммуникационный центр, можно было догадаться, что проблемы начались именно там.
Выбившись из сил после нервозной ночи, женщина решила устроить «мозговой штурм» со своим заместителем и одновременно финансовым директором лунной программы Хосе Бальбоа. Его фигура сейчас занимала противоположное кресло. Этот выходец из латиноамериканских фавел сумел не только вырваться из трущоб без «волосатой руки», но и с блеском окончить Гарвард. Его мнение она очень ценила, позволяя значительно больше свободы в словах, чем другим своим подчиненным.
По традиции их содержательный «кофе-брейк» проходил в игре «Захвати галактику», созданной специально для детей со склонностью к точным наукам и астрофизике. Оба, и Элизабет, и Хосе, от нее фанатели еще с детства. Большая объемная голограмма, которая мерцала сейчас над столешницей, представляла собой произвольный участок космоса. Он был заполнен гравитационными колодцами, россыпь которых генерировал искусственный интеллект персонально для каждой партии. Комбинации никогда не повторялись, ведь космос бесконечен.
Игроки еще больше усложнили игру, используя огромный куб уже не для развлечения, а как весы Фемиды. На чаши складывались аргументы – pro et contra1. Они не играли, а обсуждали идеи. Белые звезды в колодцах появлялись только тогда, когда оба «соперника» признавали аргумент за достойным. Если два белых шара окружали черный, тот вспыхивал яркой звездочкой: начинала формироваться планетарная система, зарождалась жизнь. И космическая торговля в виде снующих туда-сюда кораблей накручивала очки, необходимые для победы.
Также вдвоем они искали у идей слабые места. Тогда из космической пыли формировалась нейтронная звезда, тут же начинавшая притягивать к себе весь окрестный мусор, включая кометы, блуждающие астероиды и, конечно, те же корабли, мелькавшие в голограмме. Очки, нужные для победы, тогда отнимались. Если тому, кто играл за темных, удавалось окружить белую звезду – рождалась черная дыра, начинавшая высасывать живую энергию из всего окрестного пространства. Ближайшие звездочки разрывались чудовищной гравитацией и исчезали после впечатляющей катастрофы, скорость которой была увеличена во много-много раз.
Оба игрока внимательно следили, чтобы «плюс» был чистым и не таил скрытых подвохов. Равно как и минус не носил чисто эмоциональный окрас.
В целом же идея, которая взвешивалась на таких весах, принималась только в том случае, если большая часть «космоса» закрашивалась белым светом. Тогда негативные аргументы переводились в разряд «возможных рисков», проработать которые должны будут уже подчиненные.
Если же случалась ничья или основную часть поля занимали черные дыры, идея отвергалась, а ее автор лишался примерно трети месячной премии. Впрочем, партнеры договорились, что сама инициатива наказываться напрямую не будет – зачем подавлять волю сотрудников? Формальный «косяк» обязательно найдется. В нужный момент о нём лишь можно напомнить.