Я порыскал глазами вокруг, надеясь увидеть хоть какие-то выступы. Однако даже в тех местах, где горели огни глиссады, пол был абсолютно гладким. Мы стремительно приближались к тому месту, где исчезли Бублик и танкетка. Об их гибели я, конечно, сожалел, но в тот момент, наверное, они дали мне последнюю надежду. Зацепиться хотя бы за обломки, которые там могли остаться.
– Приготовься, – сказал я Светлане. – Сейчас у нас появится последний шанс.
– Шанс превратиться в блин для штанги? – она кивнула вперед, и я, к своему ужасу, увидел, что в том месте, где заканчивается глиссада, никаких обломков нет. А вот слегка вогнутая внутрь мраморная стена есть.
Огни образовали рамку размером с футбольные ворота. В тот момент мы летели прямо на них, и все восемь наших конечностей были скованы неведомой электромагнитной силой.
Говорят, голоса в голове у людей – плохой признак. Ничего не могу утверждать на этот счет. Мне они тоже не понравились. Точнее, не голоса, а один конкретный голос, который активировала система экстренного спасения, встроенная в любого современного синтетика. Причем у меня в голове не только зазвучал голос. Я еще и увидел мерцающее изображение КАЛСа, который будто древний рыцарь-джедай повторял одну и ту же фразу: «Используй оружие последнего шанса». В оригинале она звучала так: «Если нападут полчища тараканов, используй оружие последнего шанса». Насекомых тут не было, а вот последний шанс мне требовался позарез.
Это была последняя опция, которую мне активировал мой начальник во время нашей с ним встречи. Специальная турбина, встроенная в искусственные надпочечники, была способна на пару десятков секунд так разогнать зеленый лазерный луч, что из инструмента исследования он превращался в оружие. Менял цвет на красный и был способен прожечь все объекты на расстоянии как минимум пятидесяти метров.
Интересно, заряда хватит? Да плевать. Шанс – на то и последний.
Как раз примерно 50 метров оставалось до арки, когда я сосредоточился и направил из правого глаза красный лазерный луч. Всё, что я хотел сделать, – создать в стене хоть какое-то углубление, за края которого можно было бы зацепиться и не разбиться. В крайнем случае раскрошить мрамор и упасть не на сплошную плиту, а в оплавленные осколки.
Луч вышел. Лизнул поверхность стены. И, не причинив ей никакого вреда, под тем же углом отразился в сторону. Спасибо, что не пронзил нас с подругой. Последним, что я увидел, были странные волны, прошедшие по вертикальной поверхности каменных «ворот». Потом с двух сторон в меня ударили два мощных разряда, и моя система встала на полную перезагрузку. Перед глазами на багровом фоне появились крупные белые цифры: 0,01 %, 0,02 %, 0,03 %…
Глава 10. Синтетический лимб
Когда счетчик дошел до 20 %, вернулся слух. Как я это понял? Сквозь зловещие переливы багрового тумана и монотонное сиплое шипение контуженых динамиков прорвался резкий недовольный голос:
– Да откуда я знаю? Он до сих пор в отключке!
Голос показался знакомым. Немного сварливым и… неестественным, что ли. В нём отчетливо слышались оттенки искусственного происхождения. Будто в звукоизвлечении участвовали не голосовые связки человека, а бюджетного качества динамики не самого престижного бренда. Легкие щелчки, взбрыкивания звука, временами переходящие в истеричный скрежет, – все эти «прелести» можно было услышать даже в такой короткой фразе.
А вот обладателя голоса вспомнить в тот момент я не мог. Двадцать процентов системной загрузки – это совсем немного. Лишь основные фреймы, мелкая моторика, да и… полный дистрибутив законов робототехники великого фантаста1, священного свода всех искусственных механизмов, обладающих хоть какими-то зачатками искусственного интеллекта. Разумеется, они загружались с пожизненной лицензией, обширным толкователем и разбором всех возможных случаев и вариантов поведения. С подробным арбитражем когда-либо возникавших спорных ситуаций. Так, лаконичная форма «Скрижалей Завета» научной фантастики превратилась в многотомный труд юристов и бюрократов. Монотонно, подробно, сильно перегружено канцеляритом и… ужасно тоскливо. Но неизбежно, ибо за их нарушением следовало полное стирание личности.
– Ты вообще представляешь, как ему досталось? Глянь – на морде улыбка акулы.
Как я потом узнал, говоривший в тот момент имел в виду не мое лицо, а внешний вид шлема. Лицевой щиток действительно серьезно пострадал. С верхнего и нижнего краев торчали острые осколки, кривыми треугольниками смотревшие друг на друга.