Казалось, что еще мгновение, и рептилия вопьется в мое тело. И хотя яд мне не страшен, избежать мгновенной смерти не получится. Тот факт, что я состою не из плоти и крови, а из мягких синтетических материалов и железа, ничего особо не менял. Эти зубы легко разорвали бы даже моих приятелей экскаваторов – по одному так точно. В общем, обманчиво притягательной оказалась обладательница чарующего голоса, который я слышал сквозь кровавый туман.
– Ты чего, Давид? – в поле зрения появилась дама, и я, наконец, смог расслабиться. Морок рассеялся. Я понял, что второй голос, который слышал в момент перезагрузки, принадлежал вовсе не злобной твари, а вполне привлекательной блондинке. А голова змеи была лишь очень искусно созданной лепниной. Она казалась живой. Не только благодаря таланту мастера, создавшего ее, но и игре света, который в этой части помещения был неустойчивым. Он трепетал, будто в сети постоянно прыгало напряжение, создавая эффект, похожий на танец свечного пламени – во всяком случае, примерно таким он был в фильмах о Земле, которые мы смотрели в нашем кинозале на станции. Только вместо попкорна и колы мы по глотку цедили антифриз из пластиковых стаканчиков для охлаждения наших процессоров, косплея жителей материнской планеты и осваивая привычки, которые могли нам пригодиться, если бы на станцию снова прибыли люди. Уфф. Электронная память вытворяет порою странные штуки.
– Ой, какой носик. Прям серебряным стал, – девушка мило улыбнулась, а затем потрогала своим изящным пальчиком кончик моего носа. – Бублик, ты и правда с него всю краску слизал, пока языком работал. Какой у тебя полезный приятель, дорогой Давид.
Бублик что-то недовольно и невнятно пробурчал, а я скосил глаза туда, где вместо псевдокожи блестел чистый металл. Делясь со мной своим запасом энергии, пес перестарался и слизал весь слой синтетических материалов. С опаской поглядывая на пасть гигантской змеи, я сел и огляделся вокруг.
Мы оказались в широченном зале, размером примерно с поле для американского футбола. В центре стояли четыре массивные колонны с алтарем посередине. Все стены, в том числе и поверхности колонн, были исписаны орнаментом, напоминавшим древнеегипетские иероглифы. Картинки выглядели ужасно архаичными и примитивными, но сохранили не только четкость линий, но и яркость красок – будто их нанесли вчера. Вдоль всех стен шел искусно сделанный барельеф змеи, так меня напугавшей в самом начале. То в районе плинтуса, то ближе к потолку он выступал из слоя рисунков.
Пару минут я осматривался, собирая в кучку свои нехитрые мысли. Встроенный переводчик почему-то не выдал связного текста после того, как изучил рисунки. Я выделил фрагмент и специально натравил на него фокус камеры. Но переводчик снова выдал бессмысленный абзац, даже не пытаясь связать друг с другом отдельные слова. «Боги», «защита», «гнев», «судьба», «клетка». Были там также «нулевой уровень», «перезапуск», «диаметр», «координаты». Меня очень заинтересовало слово «искусственный». Оно стояло рядом со словами «защита» и «перезапуск». От иероглифа, обозначающего живого человека, он отличался положением тела. Если первый всегда сидел на стуле, то искусственный организм стоял. Первый изображался только красным цветом, а второй мог быть любым. В каждом фрагменте, где он встречался в сочетании со словом «перезапуск», следом размещался пышный красный пятилистный цветок, а затем – планета. В некоторых случаях она была фиолетового оттенка, в других – голубого.
В общем, когда процессоры восстановятся полностью, надо будет загрузить их поиском по-настоящему. Не до перегрева, конечно, но и особо не жалея.
Я огляделся и понял, что всё это время сидел на огромной тумбе. Сохранилось мое возвышение гораздо хуже змеиного барельефа и фресок. Края потрескались, а местами и осыпались. Краска поблекла или вовсе покинула постамент. И всё же было понятно, что он изображает какое-то насекомое. Может, это был майский жук, может и таракан.
– Так, и где мы в итоге находимся? – спросил я и спрыгнул вниз, подняв изрядное облако пыли. Оно закрыло меня практически до уровня бедер и, повинуясь только одному ему известным законам, поплыло в сторону, постепенно теряя одну пылинку за другой. – Тут есть воздух?
Этот факт заставил меня серьезно удивиться. Откуда на Луне воздух? Значит, предположение шефа о возможной подлунной колонии получает первое подтверждение?
– А факелы на стенах тебя не смущают? – прозвучал за спиной ехидный голос моей подруги.
Я посмотрел на свет, и только после этого последний кусочек мозаики сформировал полную картину. Рука мастера создала композицию гигантского змея, но она бы не имела и половины своего жуткого эффекта, если бы не языки пламени факелов, вставленных в стены довольно часто. Их трепетание и создавало эффект движения этой жуткой доисторической мамбы.