Я встал, отошел к стене и сполз по ней вниз, присев на корточки. Устало добавил:
– Да и наш язык не передаст столько энергии, сколько может отдать собака. У них в системе он играет гораздо большую роль, чем у нас.
Кстати, нам бы тоже было бы неплохо подзарядиться. В моём аккумуляторе, например, осталось тридцать два с половиной процента. Я тогда осознал, что если мы срочно ничего не найдем, нужно будет вставать в режим сохранения энергии. А он позволяет решать только самые элементарные задачи.
Светлана наконец перестала тормошить Бублика, встала с колен и застыла в задумчивости.
– И что теперь будем делать?
– Без понятия, – ответил я. – Давай для начала просканируем стены. Может, найдем какое слабое место. Или родится идея. Кстати, Свет, забыл тебя спросить…
Договорить я не успел.
В дальнем углу, полностью скрытом от нас темнотой, раздался стон, потом хрип и кашель, будто кто-то прочищал горло. А потом совершенно неожиданно прозвучал вопрос на довольно архаичном английском. Словно его носитель обучался по учебникам еще во времена Холодной войны – века за два от нашего появления. На таком не говорят уже даже те наши предшественники, которые хранятся в музее Атланты: самые первые роботы, которые стали служить человеку.
– Космонавты из России среди вас присутствуют тоже? Я бы сейчас не отказался от сала и водки, или от приличного бутерброда со шпротами.
Тьма говорила с нами. Но почему с русским акцентом? Да еще и с грамматикой из старых учебников для зарубежных студентов? Тогда я не сообразил, что тьма просто троллила нас, как это сделал бы русский с любым неучем из Америки или Европы. Светлана много позже мне рассказала, что в России довольно долго любили так подшучивать над иностранцами, используя ими же созданные пропагандистские штампы. Было там что-то еще и про медведей, танцующих под балалайку.
В тот же момент лишь отдельные слова, которые вылетели из угла, показались знакомыми. И смысл сказанного был не совсем понятен – встроенный переводчик вовремя не среагировал. Мало того, если бы тогда из темноты выполз тот самый змей, барельеф которого мы видели в первом зале, я, наверное, удивился бы меньше. Да и, откровенно говоря, испугался бы тоже не так сильно. Во всяком случае, не просадил бы целый процент дефицитного заряда аккумуляторной батареи на простой луч от фонаря, в который мгновенно превратился мой левый глаз. Я даже не помню, давал ли я ему соответствующую команду. Аналогичное расточительство совершила и Светлана.
Скрывавшая незнакомца тьма мгновенно растворилась, будто в угол направили прожектор системы ПВО. Так мы и стояли, два синтетических робота, готовые вступить в драку и освещая себе пространство левыми глазами. Хорошо, в руках не было электрического оружия. Сожгли бы еще процентов пять заряда батареи и по одному рожку с зарядами.
– Вашу богу душу мать, отключите на фиг свой прожектор! – Полное значение сочетания слов я узнал позже, когда скачал себе полный словарь устаревших русских идиом. Но тогда я всё понял лишь по его жесту – человек не только зажмурился, но и попробовал закрыть лицо руками.
Но у него не получилось. Руки эти представляли ужасное зрелище. Грязные, с остатками разорванной одежды, все в ссадинах и старых шрамах. Во всяком случае, серьезной опасности он для нас, точно, не представлял. Опасность крылась в другом. В темном углу мы разбудили не только этого несчастного русского. Как только мы убавили яркость, из-за его спины поднялась… голова кобры. Не огромной королевской, а похожей на ту, которую ко времени моего повествования можно встретить разве что в песках египетской пустыни. Черной как южная ночь и смертельно опасной, как полчище оживших мумий. Она очень зло зашипела – то ли на нас, то ли на свет, который исходил из наших глаз. По мере того как мы подходили, этот черный злобный шнурок поднимался всё выше, а шипение приобретало более угрожающий характер. Возможно, мне показалось, пару раз кобра даже пролаяла словно собака.
Наконец, когда мы подошли слишком близко, змея сделала предупреждающий выпад в нашу сторону. И заплела боевой танец, готовясь атаковать всерьез. Она раскачивалась, словно боец из старых, еще двухмерных, фильмов про тайные сокровищницы Дальнего Востока и свирепых шипящих воинов, защищавших их веками от людей. Некрупное, но сильное тело бугрилось мышцами. А темные как космос глаза, никогда не видевшие света, жаждали вцепиться в источники беспокойства, которые рассеяли ее любимую тьму.
Мы, в общем-то, роботы понятливые и мирные. И даже змеиное шипение можем нормально трактовать. Не сговариваясь, сделали со Светланой шаг назад, но всё изменил сам русский. Развел в стороны руки и начал что-то бормотать, за что тут же и поплатился.