– Попробуй сначала с передних лап, – предложил я. – Плюс к левой, минус к правой.
Однако мы оба скоро поняли, что привычный для синтетиков способ на собакообразных роботах не работает. Псевдо-Гагарин последовательно приложил батарейку к передним и задним лапам, к глазам, клыкам и даже к хвосту. Ничего не происходило. Бублик не то, что не двигался, но не отвечал ни на одно сообщение по внутреннему каналу. Лишь то, что мое сообщение уходило от меня и принималось его устройством, говорило о том, что собакен всё еще жив и нужно продолжать пытаться его реанимировать.
– Жаль бедолагу, – расстроенным голосом сказал русский и сел рядом с телом пса. – Он хоть и металлический, но очень похож на таксу. У моей племянницы была такая. Очень умные собаки. Как далеко всё-таки зашел у вас прогресс. Если вы уже таких роботов делаете.
Я снова решил не поддерживать тему. Сам-то я тоже робот. И пока это не нужно светить ни ему, ни тем, кто нас слушает. Но моего ответа ему, похоже, и не требовалось. Он положил руку на голову не подающему признаков жизни псу и стал его гладить между ушами, думая о чём-то своем. Он сидел и гладил, рассказывая мне о своей родственнице, которая очень любила свою собаку. И та отвечала ей взаимностью, хотя таксы обычно довольно прохладно относятся к детям в принципе. Прирожденная охотница ее скорее опекала, чем уважала. Они стали настоящими друзьями, и девочка, повзрослев, очень плакала, когда собака ушла на радугу.
«Еще за левым ушком почеши!» – упало во внутренний чат, но я не сразу обратил внимание на это сообщение, будучи поглощенным неторопливым рассказом мужчины.
«Я сказал – за левым, олух!» – к сообщению добавился звуковой сигнал с записью раздраженного, хотя и очень усталого голоса.
«Тут тебе не массаж. Смысл в том, чтобы касаться обоих твоих ушей. Тебе явно нужна подзарядка». – Конечно, я обрадовался, что мой приятель ожил. Но таких борзых сразу надо ставить на место.
Бублик не придумал ничего лучше, как изобразить недовольную собаку. Не открывая глаз, он поднял верхнюю губу с левой стороны и негромко зарычал.
– Ух ты, – удивился псевдо-Гагарин и отбросил от себя Бублика. – А собачка-то с норовом. Такая руку откусит, как нефиг делать.
Что удивительно, отринутый русским пес не упал. Еще в полете он открыл глаза, оценил обстановку и упруго приземлился на все четыре лапы. Развернулся и осмотрелся вокруг, словно берсерк, готовый вступить в свой последний бой. Яростно взглянул на русского, потом на копошащуюся над телом симбиота кучу тараканов, а потом на меня, сел на пол.
«Что я пропустил?» – спросил он и почесал-таки задней лапой за левым ухом. С жутким скрежетом, ведь ни скафандра, ни шерсти там уже не было.
Глава 14. Черный лед и кофейный бархат
И снова, мой дорогой читатель, придется вернуть тебя на Землю. Примерно в тот момент, когда змееголовая забрала Светлану, знакомая тебе Элизабет Лунная Львица Ватсон поднималась на восьмидесятый этаж нового здания штаб-квартиры НАСА.
Прежний главный офис, который располагался в Вашингтоне, утонул во время Великого шторма. После того как вода сошла, его откопали из ила. Однако реставрировать, как Дворец Дожей в Венеции, не стали. С архитектурной точки зрения он не представлял никакой ценности. Даже по меркам небогатой в этом плане Америки.
Здание безжалостно разобрали и разбили на его месте тематический парк. С телескопами, моделями галактик и ежевечерним иммерсивным трехмерным шоу о путешествиях в глубины космоса, мгновенно ставшим точкой притяжения для тысяч туристов. Правда, довольно быстро он стал похож на свалку отходов: молодежь стала ходить туда, исключительно чтобы побренчать на гитарах, попить пиво и накадрить себе пару на ближайшую ночь. Космические дали в то время уже мало кого прельщали.
Новую штаб-квартиру было решено построить в Пасадене, пригороде Хьюстона. В месте, раскалявшемся летом до сорока градусов в тени, но удобном с точки зрения концентрации контроля за всеми космическими программами и снующими в вакууме аппаратами. После пяти лет хаоса, ругани, обилия строительной пыли и мусора ввысь устремился 152-этажный исполин, макушку которого венчал макет взлетающей ракеты из стекла и металлоконструкций.
Вместо уютного пристанища для высшего руководства, главный офис превратился в муравейник, где постоянно что-то двигалось, бухало и зудело. Любопытно, что концентрация самых перспективных умников в одном месте не привела к пропорциональному росту количества изобретений и научных прорывов. Видимо, гений легче раскрывается в неприхотливом уюте простого гаража, чем в перенасыщенном презентациями и карьерными интригами (не говоря уже про служебные романы) опенспейсе.