В жгучих лучах техасского солнца комплекс светился на много миль вокруг, освещая ближайшее пространство не хуже любого маяка. Ночью же он покрывался россыпью красных фонарей, чтобы аэротакси, которые сновали по окрестностям, не влетели ненароком в металлоконструкции. Всё строение было покрыто новыми панелями с повышенным КПД по переработке энергии Солнца. Благодаря чему жители от Пэрленда до Бэйтауна платили за электричество сущие гроши, а бизнес старался всеми правдами и неправдами урвать участок поближе. Что периодически добавляло в уличную какофонию хлопки пистолетных выстрелов или вой полицейских сирен.
По внешней стороне, смотревшей на юго-восток, сновали скоростные лифты с поглощающими легкую перегрузку полами. Уже с тридцатого этажа открывался прекрасный вид на Залив Гальвестон, служивший естественной гаванью для тысяч судов еще со времен карибских пиратов.
Городской совет Большого Хьюстона выбил из НАСА разрешение пропускать ранним утром на эти лифты молодоженов, желавших увидеть первый в супружеской жизни рассвет. Для популяризации места был запущен слух, что это гарантирует крепкий и любвеобильный брак. Потом напечатали и рекламные буклеты с соответствующим содержанием. В результате Хьюстон стал вторым после Лас-Вегаса местом спонтанных свадеб. Но в отличие от игорной столицы, поженившиеся тут люди не пытались разорвать брачный контракт уже на следующее утро – после того, как хмель выходил из головы. Да и в целом за все годы еще никто не пытался оспорить рекламный лозунг в суде, а значит, определенная почва для него всё-таки имелась. Публика что ли была поответственнее и не находилась в плену вредных для здоровья веществ? Что еще больше усиливало приток молодых влюбленных парочек.
Разумеется, Элизабет Ватсон поднималась не в общей кабине, а в специальном лифте. Доступ к нему имели только высокопоставленные сотрудники Агентства. Он шел без остановок прямиком на восьмидесятый этаж, где располагались помещения исключительно руководителя НАСА и его аппарата.
Вернувшийся вчера вечером в Хьюстон директор Билл Саммерс тут же затребовал Элизабет к себе на доклад. Шеф был далек от науки и входил в число «профессиональных менеджеров», потому очень трепетно относился к дресс-коду и требовал его соблюдения ото всех сотрудников без исключения. Времени, чтобы навести марафет, приличествующий управленцу высокого ранга, женщине не хватало. Пришлось выбирать между сном и макияжем, и серьезно потратиться на срочные услуги. Прическе удалось быстро вернуть аристократическую строгость, коже – нежнейшую мягкость и бархатистость зрелого сладкого фрукта (что-то похожее на кром с Гизее-4, гурманы поймут).
Испарина больше не покрывала ее лоб. Лицо вновь приобрело идеальную матовую смуглость. Из-под прядей волос выглянули два крупных рубина, обрамленные бриллиантовой крошкой и розовым золотом. По замыслу женщины, дорогие сережки должны были отвлечь взгляд собеседника от невыспавшихся и слегка растерянных глаз. А приколотая намеренно близко к лацкану брошь с камнем поменьше – манить воображение к потаенным прелестям, скрывавшимся под шелковой тканью.
Опытная женщина мгновенно зажгла лютую зависть у секретарши генерального, как только переступила порог приемной. Если бы Нэтали Корц, именно так звали секретаря, была посвящена в сан инквизитора, начальница лунной программы прямо с порога отправилась бы на пылающий адским пламенем огромный костер, сложенный из влажных и потому сильно дымящих бревен. Как ведьма, насылающая непреодолимые чары. Хотя тренированный покерфейс злившейся особы, конечно, попытался скрыть такие мысли. Предали лишь глаза, блеснувшие нешуточной алчностью. Последнее месторождение настоящих рубинов иссякло на Земле примерно за сорок лет до описываемых событий. И в тот момент носить такие украшения могли лишь очень состоятельные дамы – в основном жены олигархов или наследницы известных фамилий. Разумеется, если речь не шла о подделке или синтетическом новоделе.
Обе женщины прекрасно знали, что далеко не всякий современный мужчина устоит перед блеском такого богатства. И влюбленная в шефа Нэтали вовсе не была уверена, что вошедшая Львица не использует очевидный прием для флирта. Миловидное лицо секретарши в итоге всё-таки окрасилось помидорным цветом. Но к ее чести, пока Элизабет шла тридцать метров от входной двери к ее столу, та сумела окончательно придавить эмоции и подчеркнуто нейтральным тоном сообщила гостье, что шеф ее ждет.