– Нам и нужен брак по расчету. По нашему расчету, сэр, – поспешила вставить реплику Элизабет, но мужчина с укоризной посмотрел на нее. Покачал головой, давая понять, что такой аргумент не принят.
– Рано или поздно с нас спросят, что там между Давидом и Светланой, – произнес он медленно, будто размышляя. – И что мы им скажем? Извините, они поссорились? Разбили полстанции и свалили в черную дыру? А если и вовсе кто-нибудь из персонала съемочной группы проболтается? Нам что, придется убить всех участников телепроекта? Роботов не жалко, а вот людей…
«А ведь у него есть свой канал связи со станцией», – подумала мадам Ватсон. Но вслух произнесла другое.
– Но главную-то задачу мы временно решим! Да, у нас пока нет возможности отправить на Луну людей, но зачем об этом знать другим странам? Мы можем подать это как проведение эксперимента, – скромно улыбнулась Элизабет. – Освоение человеческих эмоций – один из основных трендов робототехники в последние 10–15 лет. И мы можем показать, что наши синтетики могут быть не только бездушными слугами.
– А потом мы получим выводок маленьких синтетических младенцев, – хмыкнул он. – На следующем транспорте придется отправить им партию подгузников. Хорошо ли они впитывают синтетическую смазку, не знаешь?
На лице Элизабет мелькнула гримаса брезгливости, но начальник ее как будто не заметил.
–У людей благодаря любви появляются дети. А потом внуки. Эта эмоция необходима для продолжения жизни нашего вида в принципе. Зачем это роботам? И главное, зачем это нам? Неужели ты думаешь, что извращенцы, которые покупают сейчас синтетиков для сексуальных утех, реально ждут, когда те их полюбят? С другой стороны, если это в реальности случится, мы получим такой демографический спад, который не снился даже в период Великого шторма.
Мощное наводнение, разрушившее за полвека до описываемых событий тысячи прибрежных городов, заставило выживших бороться за свою жизнь в прямом смысле. Пришлось восстанавливать практически всё с нуля. Включая и производство продуктов питания. Очень многие семьи годами не решались заводить хотя бы одного ребенка.
– Хм… Так далеко мы не продумывали, сэр. Нам нужно лишь на время прикрыть проблему – как минимум до тех пор, пока не удастся восстановить связь. Но это не главное. – Элизабет взяла театральную паузу, и только увидев заинтересованность в глазах начальника, продолжила: – Мы вернем к космосу интерес и вытащим какую-то часть человечества из этих проклятых капсул виртуальной реальности. Многие поколения пассионариев развивали наш вид. Да, чаще через войны, кровь и насилие. Но именно они осваивали территории, а затем захотели покорить космос. А теперь что? Они нырнули в глубину виртуальности, и вся энергия растрачивается на волшебные мечи и эликсиры!
Ледяные глаза мистера Саммерса, однако, не оттаяли даже при таком эмоциональном всплеске. Хозяин кабинета спокойно и внимательно посмотрел на Элизабет. Потом нажал кнопку коммуникатора, связывавшего его с секретарем, и произнес:
– Наташшша, принеси, пожалуйста, нам по чашшшке кофе и сладости.
Шеф слегка растягивал шипящие звуки, и особенно ярко это проявлялось, когда он звал по имени своего секретаря. Эту особенность он приобрел лет пятнадцать назад. Тогда на Луне тоже случился неприятный инцидент. Сразу два ученых-биолога сошли с ума и стали проводить опасные эксперименты, буквально штампуя смертельные вирусы. Их опыты вышли из-под контроля. Половина персонала заразилась, и большая часть превратилась не в трупы, а в трудно убиваемых берсерков. Тогда он, командир штурмовой группы, занимался зачисткой целого блока подвергшихся воздействию жителей станции. Из всей его команды уцелели только он и кадет из Канады с русскими корнями и на удивление мягкими, черными, как антрацит, волосами. С тех пор этот кадет – а как вы наверняка догадались, им и была Нэтали – стала его правой рукой и ближайшей помощницей. А шеф приобрел такой странный дефект речи.