Дверь открылась, и в комнату вошла та самая секретарь. Она уже справилась с собой, и лицо ее было совершенно бесстрастным. Расставив на столе чашки с кофе и тарелки с сочными арабскими сладостями, которые так любил Билл, она тихо выскользнула из кабинета. Ею была правильно прочитана команда шефа, которая не была высказана вслух, но хорошо понятна давно работающему рядом сотруднику.
– Всё, что вы говорите, дорогая Элизабет, – почему-то перешел на официальный тон Билл, – в целом верно. И я даже не против разыграть эту комедию, которую вы предлагаете. Только не пойму, зачем мы в принципе позволяем механизмам осваивать человеческие чувства? – спросил он, когда его помощница выходила из кабинета.
– Знаете, я тоже долго об этом думала. И то, что люди устремились в виртуальную реальность, наверное, резонно. После усовершенствования медицины, раскрытия множества замыслов Господа в части технологий, у человечества по большому счету осталась только одна неразгаданная загадка.
– Какая же?
– Эликсир бессмертия.
– Как это сочетается с роботами?
– Уверена, что следующее величайшее открытие человечества будет состоять в победе над смертью. И оно должно принадлежать нам.
Она посмотрела на шефа и замерла. Впервые за время разговора Элизабет увидела не вальяжного начальника, а мускулистого ягуара. Пантеру – если соотнести с реальным цветом кожи. Казалось, что сквозь одежду проступили все мышцы, которыми обзавелся бывший военный за годы жизни. Плечи выступили немного вперед, ладони крепко сжимали ручки кресла, а глаза, практически не моргая, смотрели на Элизабет.
– Повторяю вопрос: как это связано с роботами? – прорычал он.
Элизабет моргнула, но наваждение не исчезло. В кресле напротив по-прежнему сидел не менеджер, а воин. Набрав побольше воздуха, она продолжила:
– Если бессмертия мы не можем добиться из-за природы человеческих клеток, то можно создать симбиота при помощи технологий, сочетая возможности робототехники и виртуальной реальности. Например, погрузив сознание живого человека… в процессор робота. Закрепив его там, разумеется. Но этого мало, вся структура синтетика должна быть к этому готова. Механизмы должны освоить весь необходимый для этого функционал. Выстроить нейронные связи. В нашем случае – систему команд и двигательных функций, копирующую человеческие привычки. И сделать это невозможно без освоения всех эмоций, на которые способен человек.
Билл нахмурил брови, потом прикрыл веки. А когда его глаза открылись, он сказал:
– Идея оригинальная и очень интересна.
Билл Саммерс отодвинул презентацию подальше, затем откатился на стуле. Только сейчас он заметил, что в комнате стало слишком темно. Из окна поступало неестественно мало света. Он подошел к стеклу и с удивлением хмыкнул.
– Какое интересное совпадение, не находите? – он дотянулся до встроенной в стену кнопки, и остатки жалюзи съехали в сторону. Однако сильно светлее от этого в кабинете не стало.
Элизабет тоже встала с кресла, подошла к Биллу и замерла. С неба, только недавно бывшего светло-голубым, а сейчас ставшего молочно-кофейным, на них смотрело совершенно черное солнце.
– Точно, сегодня же полное затмение, – вспомнил шеф НАСА. Видимо, повинуясь каким-то своим мыслям, он хохотнул и стал осматривать город, раскинувшийся далеко внизу. Жизнь там как будто замерла. На дорогах стояли пробки из машин, из которых высыпали мелкие, словно муравьи, люди. Все ближайшие к их башне улицы миллионами глаз сейчас таращились вверх, пытаясь сквозь различные устройства посмотреть на редкое космическое явление.
Внезапно из-за диска Луны выскочил первый, но невозможно яркий лучик. Саммерс поморщился и отошел в тень. Как-то давно он сказал Элизабет, что из-за слишком прозрачных радужек глаз яркий свет вызывает у него приступ головной боли и неприятный зуд на переносице. А если ему приходится долгое время проводить на открытом солнце, под вечер кожа начинает сильно шелушиться.
Элизабет бросила взгляд на часы. Они показывали 13:59. Она зажмурилась, чтобы открыть глаза и поприветствовать новое солнце. Женщина уже не помнила всех легенд, которые когда-то рассказывал отец про светило и борьбу многочисленных богов из разных пантеонов, но сейчас почему-то вспомнился этот ритуал и молитва, которую надо было при этом про себя прочитать.
Быстро продумав положенные слова, она посмотрела на начальника. Тот стоял молча около подробной карты Луны, висевшей на стене, и о чём-то размышлял. Солнце всё сильнее вступало в свои права, оттесняя преграду. И один из лучей неожиданно прошел сквозь рубин, висевший в ее левом ухе. Тонкая красная линия, будто лазерная указка, потянулась к карте и уткнулась в тот самый район, где начинались входы в подлунные тоннели.