«Что доложить КАЛСу, у меня, безусловно, уже есть, – ответил я. – Но для начала придется выбраться из этого каземата».
«И где сейчас тот роботизированный таракан? – Зверь огляделся по сторонам. – Кстати, и где Светлана?»
«Робота псевдо-Гагарин отправил с каким-то заданием. А вот со Светланой сложнее – ее забрали местные хозяева. На опыты».
Зверь снова недоуменно уставился на меня. Но на этот раз он пытался определить: шучу я или нет. Пришлось молча и грустно кивнуть, после чего пес совсем по-человечески поднял брови, изображая крайнюю степень удивления, и сел на попу. Если бы он сейчас сказал что-то типа: «Да… Дела…», я бы его чем-нибудь огрел. Но мелкий пес вернулся к собачьим повадкам. Он занес заднюю лапу и стал чесать за ухом. Скрип быстро надоел и ему самому. Когда вернемся на базу, надо будет ему переписать алгоритм, отвечавший за естественный для собаки жест. Бублик на пару секунд завис, а потом вернул конечность на место.
«Ну я ладно – был в отключке. К тому же сам предлагал тебе от нее избавиться. Но возникает вопрос: почему ты не рвешься в бой и не спасаешь подругу?» – обратился он ко мне.
Ответить я не успел – наш разговор снова прервал псевдо-Гагарин.
– У вас какая-то телепатическая связь? Вы не сказали ни слова, но по твоему лицу и его морде видно, что вы что-то обсуждаете.
– Вроде того. И мой когда-то мохнатый приятель интересуется, можно ли отсюда выбраться, – сказал я, решив, что пора уже действовать.
Но не прокатило.
– А как вы общаетесь? Телепатически или у вас есть какие-то устройства?
Кажется, я был близок к разоблачению. Но сознаваться почему-то по-прежнему не хотелось. Спас положение Бублик. Из его затылка выполз какой-то твердый вертикальный шнур, видимо, символизировавший давно не используемые антенны. Вполне человеческим голосом он сообщил, что на Земле людям вживляют чипы для общения с роботами. Мол, речь передается сигналами на ультракоротких волнах. Собаки же разговаривают в исключительных случаях, поскольку их искусственные гортань и связки не приспособлены к полному копированию человеческой речи. И после таких упражнений потребуется серьезный ремонт. Собственно, Бублику всё равно предстоит замена множества деталей, потому он, мол, и не стал сейчас этого скрывать.
И ведь ни жестом, ни звуком не выдал, что он врет. Когда он научился это делать? Мне-то закачали целую энциклопедию мошенников и шулеров, а его распаковали на моих глазах! Уважаю!
Псевдо-Гагарин кивнул и ответил на вопрос собаки, уже минуя меня:
– Теоретически выбраться отсюда можно, – заметив мои широко раскрывшиеся глаза, он поспешил остудить вспышку энтузиазма. – Я сказал – теоретически. Насекомые, конечно, прогрызли ходы в стенах. Благодаря отчетам моего друга и их главаря, я более-менее представляю, где что находится. Даже где могут держать твою девушку. Но у нас не хватит сил, чтобы расширить проходы. Стены хоть и тонкие, но сделаны из какого-то сплава. И самое плохое – за ними базальт. Здесь пригодился бы мощный бур. Ну или хотя бы отбойный молоток. Без этих инструментов пробиваться на волю мы будем до морковкина заговенья.
Мы переглянулись с Бубликом, тот помотал головой – эта фраза ему тоже была незнакома. Как связана морковка с заговеньем, никто из нас не знал. Тем более, кто такой Морковкин. Впрочем, наши переглядывания были замечены псевдо-Гагариным и практически сразу тот пояснил:
– До бесконечности можно ждать. Да и были бы какие-то серьезные инструменты, тоже вряд ли бы справились быстро. Руки у меня уже не те, что раньше.
Он протянул вперед свои ладони, и мы увидели сильно деформированные пальцы со старой, морщинистой кожей – многолетняя борьба за свое собственное я, видимо, не прошла бесследно. Внешние фаланги, может, еще и не тряслись, но назвать полными силы и удали эти ладони, увы, было нельзя.
Но вспыхнувшую надежду отпускать не хотелось.
– Было бы неплохо и нам узнать – где тут что находится. Можешь нарисовать? – спросил я.
Мужчина осмотрел пол вокруг себя, поднял с пола какой-то камешек, подошел к стене и принялся рисовать. Поначалу у него не очень получалось. Предмет в его пальцах просто крошился, не причиняя металлической стене заметного вреда. Да что там, даже царапин не было. Либо они были настолько мелкими, что в полумраке их не рассмотреть.