И тут до меня, наконец, дошло, что делала его рука. Кожа-то у нас на ощупь неотличима от настоящей. Даже имитация мышц присутствует. Во всяком случае, с голым торсом мы выглядим, как хорошо тренированные атлеты, способные не только быстро пробежать стометровку, но и привлечь кокетливые улыбки противоположного пола. Вот только температура у людей гораздо выше: 36,6 в нормальном состоянии. А у нас – комнатная. Разве что в районе процессора бывает горячее, если мы над чем-то активно работаем или размышляем. Но он не в предплечье. Так что с учетом того, что в помещениях было довольно прохладно, я для человека ощущался, наверное, как оживший труп. Ну или тот же вампир – если соответствовать антуражу.
Понимая, что в его голове зреет вопрос вовсе не о строительстве жилья на Земле, я поспешил загрузить его мозг другой темой:
– Скажи, неужели змееголовым чуждо искусство?
Пальцы снова замерли. Человек непонимающе посмотрел на меня, огляделся вокруг и спросил. Очень медленно:
– Ты сейчас о чём?
– Посмотри на стены вокруг нас. Они же совершенно голые. За те годы, которые местные хозяева тут провели, могли бы чем-то и развлечься. Наверное, скучно бо́льшую часть времени ничего не делать и лишь спать в анабиозе. Среди неандертальцев тоже не было профессиональных художников, но рисунки они свои оставили на скалах.
Псевдо-Гагарин хитро прищурился и сообщил:
– Погоди, скоро ты изменишь свое мнение. – Кажется, мне всё-таки удалось сбить его с размышлений о моей сущности и переключить на другую тему. Он продолжил: – В прошлый раз я добрался примерно до пятисотой ступени, прежде чем они начали меня снова загонять назад.
Первый рисунок, который мы увидели, не сильно изменил мое мнение о местных обитателях. Он напоминал обычный равносторонний треугольник, только каждая его грань заканчивалась загнутой стрелкой. Треугольник был зеленым, даже скорее желто-салатовым – примерно так в учебниках по химии изображают многие яды. Будто грани были отрисованы крайне токсичной краской. В середине же через трафарет неизвестный художник нарисовал голову разъяренной кобры. Раскрытый капюшон и напряженные мышцы груди говорили, что она в любую секунду бросится вперед.
– С этого и начинается местная живопись, – кивнул на рисунок псевдо-Гагарин, по-своему истолковав мое разочарование, густо смешанное с отвращением. – Дальше будет интереснее.
Мы сделали еще один круг по лестнице вверх и увидели огромное, почти три на три метра изображение: в раскаленную докрасна планету врезается астероид. Каждая следующая ниша до завершения витка содержала продолжение космической катастрофы.
Блуждающий камень-убийца вышибал у планеты приличный кусок. Раскаленная плазма огромным фонтаном выплескивалась в ближайший космос. По мере вращения вокруг шарика она образовала яркое оранжево-красное кольцо.
Вылетевшие частицы постепенно остывали и собирались вокруг одной точки, образовав в конце концов новое космическое тело правильной шарообразной формы: планету-спутник.
К финалу круга мы увидели уже полностью сформировавшуюся планетарную систему. Возмущенная докрасна таким вероломством планета-донор постепенно успокоилась и остыла, поменяв красную мантию на инфернальное черное покрывало с кровавыми кляксами всё еще недовольных вулканов. Спутник же всё больше серел.
Я подошел поближе к одной из эпических картин и удивился. Они не были написаны известными землянам красками. Это не было масло, акварель или хотя бы акрил. Создавалось ощущение, будто сама природа сменила по своему разумению оттенок базальта. Ну, или гений-химик, сделавший из камня эпическое полотно.
Монотонный и скучный подъем, похоже, перестал выматывать даже ослабевшего человека. Он смотрел на изображения с не меньшим интересом, чем я. Всплеск адреналина в крови и интерес к неизведанному, вероятно, вернули ему часть сил. Он перестал опираться на мою руку и зашагал вверх бодрее.
Каждый следующий круг по винтовой лестнице украшала очередная история. Вулканы в основном погасли. На планете появилась атмосфера, а поверхность разделилась на сушу и океаны. Спутник тоже попытался создать что-то подобное, но не преуспел. Солнечный ветер ближайшей звезды сдул с него большую часть атмосферы, сохранив очень тонкий слой, ни от чего не способный защитить. Всё богатство захапала Земля, благодаря более мощной гравитации. Да-да, это была именно наша материнская планета. Я узнал ее по изображениям древних материков.
Далее нам показали, как в воде зародились первые простейшие организмы. Их сменили более сложные. Наконец на сушу выбрались доисторические крокодилы, ставшие после динозаврами.