В тот момент, как мы оказались на середине зала, человек остановился и обвел глазами обстановку вокруг. Его взгляд замер на черно-белой гравюре – портрете облаченного в тогу мужчины с лавровым венком на голове.
– Некоторых я тут знаю. А это кто? – спросил мой спутник, указав пальцем на гравюру. Я погрузился в свою базу данных, но найти ответ не успел. На противоположной стене вспыхнул экран видеомонитора. Там появилась змееголовая и, глядя прямо нам в глаза, прошипела:
– Это Сирано де Бержерак.
Нам бы испугаться, но мы лишь удивленно посмотрели друг на друга.
– Тот самый, романтический герой Эдмона Ростана, с длинным носом? И что тут делает его портрет? – зачем-то решил блеснуть знаниями я.
– Нет, мой искусственный дружок, – ехидно шипя, ответила местная хозяйка.
Раздался щелчок. По стенам засверкали фиолетовые искры. Змея снова захихикала. Динамики не выдержали этого звука и оглушающе засвистели. Мои-то сенсоры автоматически убавили последствия неприятного звукового давления. А вот псевдо-Гагарин скривился от боли и зажал руками уши.
– Не слушай ее, – перекрикивая жуткий звук, рявкнул мой соратник. – Двигаемся дальше.
Мужчина уже занес ногу, и лишь в последний момент я успел схватить его за одежду и остановить. Тот удивленно на меня посмотрел. Я и сам не мог объяснить свои действия, но встроенный эвристический анализатор просто вопил о скрытой каверзе.
Еще не до конца понимая, что нам угрожает, я зачем-то сунул руку в карман и достал платок. Розовый шелковый «талисман» с обворожительной улыбкой сунула туда Светлана. Еще на станции. Смысл подарка, бесполезного на поверхности Луны, она сформулировала просто: вдруг что-то протереть придется. Сейчас это был единственный способ проверить мои тревоги.
Не спеша я развернул сложенную вчетверо легкую ткань и практически горизонтально направил ее к открывшемуся выходу. Примерно с полметра платок скользил на низкой гравитации, словно миниатюрный ковер-самолет. А потом… развалился на две треугольные половинки.
Его полет, впрочем, на этом не закончился. Каждая часть по индивидуальной программе начала вращаться и двигаться по произвольной траектории, постепенно распадаясь на более мелкие кусочки. Не долетев до выхода примерно десяти метров, на пол упали тридцать два ошметка. У всех края были слегка обожжены.
Присев на корточки, я сгреб ладонью немного пыли. Позже я об этом обязательно пожалею, но сейчас это показалось необходимым – вероятно, сказался загруженный в мою память КАЛСом пакет с детективными досье. Поднеся руку ко рту, я плавно, но сильно дунул. Сгорая, частички пыли показали нам довольно густую сеть лазерных лучей, пересекавших помещение под самыми разными углами.
– Сзади то же самое, – подтвердил мои опасения спутник, проделав те же манипуляции с пылью. – Они дали нам зайти в безопасное место и включили самую смертоносную тюремную решетку.
– Вы стоите на единственном безопасном месте, – злорадно прошипела Мегир-сехер. – Прощайте, мальчики.
Снова раздался щелчок, экран погас. А лазерные лучи начали медленно двигаться.
Глава 17. Смертельный танец
– Еще! – рявкнул псевдо-Гагарин, сосредоточенно глядя перед собой. Уже в пятый раз он требовал бросить веером горсть лунной пыли, даже не сомневаясь, что я выполню любую его команду. Как только он узнал, что я не человек, а робот, наши отношения мгновенно переменились. Из равноправного члена команды я превратился, по сути, в слугу. Ходячую и говорящую вычислительную машинку – нечто вроде калькулятора с пальцами.
Впрочем, одергивать его я не стал. Законы робототехники были вбиты на уровне подсознания – это если говорить человеческими терминами. Да и сам космонавт действительно не мог самостоятельно выполнить ту манипуляцию, которую требовал от меня. Помните, я рассказывал про опасность лунной пыли? Про ее острые, словно зубы акулы, края, способные разорвать тонкую материю в клочья. Так вот, всю коварность этих малых крошек в полной мере сейчас испытал на себе русский. Хотя мы были в закрытом помещении, куда не попадали осколки метеоритов с поверхности, первых соприкосновений с пылинками оказалось достаточно, чтобы повредить кожу на его руках. Ладони покрылись частыми и мелкими царапинами, которые в конце концов закровили. Пришлось оторвать лоскут ткани из его потрепанной одежды и намотать на кисти. Кровь-то мы в итоге остановили, но сжать кулак мужчина всё еще не мог без боли. Видимо, особенно противные и мелкие частички остались на его коже, а промыть ее нам было нечем.