Правда, снизошла до встречи она не во плоти. Передо мной стояла трехмерная голограмма, на сто процентов копирующая формы тела и фактуру кожи. Коварный блеск вертикальных глаз, убийственно глубоких и холодных, и змеиная улыбка тоже были в комплекте.
Как же я догадался, что она не живая, а лишь плод технологий, спросите вы? О, заметить это было нетрудно. Продолжавшие двигаться фиолетовые лазерные лучи проходили сквозь ее тело, не нанося никакого вреда. Лишь когда на пути тонких линий встречались микроскопические пылинки, еще не успокоившиеся после моего танца, то на ноге, то на руке змееголовой вспыхивали лиловые блестки, будто грани маленьких аметистов. На платье – оно было густого красного цвета – подмигивали драгоценные рубины, будто сквозь ткань проступали капли свежей, еще дымившейся крови. Голову улыбающейся кобры венчала небольшая золотая диадема. Свет, шедший ровным столбом откуда-то сверху и формировавший, вероятно, саму голограмму, создавал над ней яркий ореол, похожий на ослепительно-желтую электрическую дугу. А те же лазерные лучи произвольно вставляли в корону высверки то янтаря, то опалов, а то и роскошнейших бриллиантов.
– Раньшшшше земляне были как-то поссссмышшшшлённее. – Левый краешек ее губ, выделенных болотного цвета помадой, что еще больше подчеркивала змеиную природу, поднялся слегка вверх. Заметив мое смущение, она приподняла бровь, и из черных, как агаты, вертикальных зрачков вдруг вытянулась фиолетовая стрела лазерной нити, окончательно разрушив иллюзию и страх. – И повкусссснее.
Хохот, оглушительный в замкнутом пространстве, хоть и был подобен раскатам весеннего грома, но уже не мог меня шокировать. Кажется, я такой слышал в фильме, который мы со Светланой смотрели у нее в каюте. Хотя от мощи боя этих атмосферных литавров мурашки наверняка бы забегали по коже, если бы в моём организме была такая опция.
Отсмеявшись, она уже спокойно заявила:
– Не бойся, мы давно не питаемся плотью.
Я не стал разочаровывать женщину. Моя плоть вызвала бы у нее как минимум несварение, а то бы и привела к серьезным потерям. Например – тех ядовитых клыков, которые превращают большинство змей из мясистого сочного шнурка в смертельно опасного гада. А от масла, бегущего по системе смазки, ее бы попросту стошнило. Вероятно, заметив искорку таких мыслей в моих глазах, голограмма за долю секунды преодолела три метра и очутилась прямо передо мной. Ноздри расширились, а раздвоенный язык коснулся моего носа. Впрочем, она быстро поняла свою ошибку – графическая иллюзия не могла дать ей полную информацию обо мне. А бросок подчеркнул фальшь ее присутствия. Язык оказался лишь легкий ветерком, который пощекотал мне ноздри. Молчание продолжалось секунд десять. Потом она кивнула и продолжила разговор. Уже без акцента.
– Забавно.
– Что именно ты находишь забавным? Как мы боремся за жизнь?
– Забавно, как в людях ошиблась бедняжка Йаахн.
– Это еще кто?
– Одна из нас. Раньше нас тут было больше. Наша цивилизация намного древнее вашей. И всё, что ты сейчас видишь – лишь отдаленный форпост во фронтире. Мы искали ресурсы и рабов. Предупреждали центр об опасностях и конкурентах. Путешествовали среди звезд. Наши технологии давным-давно позволяют нам жить практически вечно. Правда, не все готовы к бессмертию. Те, кто уставал, выбирал путь смертных. И за миллионы лет первые здешние поселенцы ушли в вечность. Один за другим. Остались только мы с Хебом. Последней была Йаахн. Стыдно не знать своего создателя, землянин. Ты и твоя подружка – плод науки. Так ведь?
Кивать я не стал, не зная до сих пор точно, что им удалось вытащить из Светланы. Но мое подтверждение, похоже, змееголовой и не требовалось.
– Йаахн дала землянам науку. Она была красива, романтична и умела создать загадочный образ, чем всегда привлекала мужчин. Как, может быть, только полная Луна на ночном небе. Эту маску она на себя и примерила, когда спустилась на Землю. Иногда я скучаю по ней. До сих пор не пойму, что она нашла в том грязном варваре, зачем решила сменить бессмертие на любовь. Вероятно, заскучала с нами.
– Кем она была для вас?
– Для нас – сестрой. Для твоих предков – богиней, полюбившей смертного. Ее история стала канвой для поэзии и древних легенд. Мы лишь переселили ее в тело земной женщины. Мы как раз завершили внедрение ДНК в местную базу. Очередное обновление, наконец, позволило создать красивые тела, отличные от животных. – Мегир-сехер на минуту задумалась, но потом продолжила. – Она столько добра и энергии вложила в ваших предков. Дала им гигиену, знания, научила красиво одеваться. И даже – отвела нашу кару.