– И что с того?
«Соединение этих атомов называется цианиды. Если защита распылит их в пределах земной стратосферы, всё живое на поверхности погибнет в течение суток!»
Глава 19. Последний бой безголовых
Мы рванули с места так быстро, будто за нами гнались оборотни, которые, как известно, имеют особую связь с лунным светом и не могут удержать звериную сущность в полнолуние. Мы, конечно, в фольклор не верили – люди напридумывали много сказок. Однако повстречать здесь безумные глаза волка или потерявших всякий контроль над собой шизиков нам не хотелось. С нас вполне достаточно змееголовых. Как писали человеческие шутники, убить пару вервольфов гарантированно может серебряная свадьба, а сколько времени потребуется нам, чтобы победить местных хозяев, встань они всерьез на нашем пути, мы на тот момент не знали. Вполне возможно, что побольше, чем четверть века.
Бежать было непросто. Искусственная гравитация в этой части помещений работала всё хуже и хуже. Приходилось постоянно контролировать работу ног. Любое чрезмерное усилие подбрасывало к потолку, а оттуда – могло шваркнуть об пол. На глубине Луны тяготение, конечно, было посильнее, чем на поверхности, но не особо. На километре оно, например, увеличивается всего на полпроцента.
Почти сразу вернулась усталость, накопившаяся в наших синтетических организмах. Как мы, синтетики, это ощущаем? Да очень просто. Сервоприводы, и так изрядно забитые лунной пылью, начали неприятно хрустеть и сбоить, словно мы были не ультрасовременными кибернетическими организмами, а теми стариками, которые помнят еще конвейеры на автозаводах. Эти динозавры робототехники, с очень ограниченным кругозором и памятью на десяток простых операций, уже пару человеческих поколений к моменту моего рассказа были никому не нужны. Многие доживали свой век на свалках ржавого металлолома. Повезло лишь тем счастливчикам, которые участвовали в работе известных людей. Или они были в чём-то первыми. Таких заслуженных дедушек отмыли, искупали в ваннах с серной кислотой и оксидом цинка, заново покрасили. И поставили в музеях, чтобы они наводили тоску и зевоту на детишек и мстительно поглядывая на взрослых, не отпустивших заслуженных ветеранов в их металлическую Валгаллу, где они бы продолжали сражаться электросваркой или шуруповертом.
В голове моей звенел набат от ударов об потолок. Тактовая частота всех процессоров стала напоминать речитатив сошедшего с ума репера – Светлана давала как-то послушать. А поскольку теплоотдача внутри Луны была ненамного лучше, чем в открытом космосе, я быстро почувствовал, как стала разогреваться синтетическая кожа на лице и руках. В слабом свете потускневших ламп я сам наверняка выглядел не лучше, чем оборотни или даже вампиры. Кто бы не испугался красного как рак чучела в полуразорванном комбинезоне, припадающего то на одну, то на другую ногу?
Для стабилизации тела в пространстве пришлось задействовать все ресурсы – даже те, где стали появляться бед-блоки из-за микроскопических пылинок. Как эти мелкие пираньи проникли в систему – большой вопрос к конструкторам. Хотя в тот момент у меня уже и не было надежды, что я кого-нибудь из них увижу. В левом верхнем углу интерфейса быстрыми титрами побежали строки аварийного кода, словно телережиссер старался промотать всю информацию о создателях фильма и включить пятиминутку рекламы. Датчики стали опрашиваться гораздо чаще одного раза в десять миллисекунд. Но я продолжал упорно бежать.
Мое небрежение к своему состоянию оправдывалось только одним. Если до сего момента мы занимались спасением исключительно самих себя, то теперь перед нами появилась великая цель! Нужно было спасать всё человечество. For All Mankind – девиз, выжженный несмываемой татуировкой в электронном сердце каждого синтетика. Уверен, что любой робот – где бы он ни находился и какое поколение бы ни представлял – видел в спасении человечества свое высшее предназначение.
Бублик, кажется, тоже был полон энтузиазма. Глаза его пылали решимостью и отвагой, освещая красным мини-прожектором нам путь, отчего и появились мысли о темных силах, прячущихся где-то между камнями. Когти его буквально крошили грунт – в те редкие моменты, когда он успевал ими цепляться. Большую же часть времени пес скакал так активно, будто копировал не серьезную донельзя таксу, а сумасбродного джек-рассел-терьера, напялившего маску скандинавского бога Локи.