Рядом семенило еще более странное существо. Искусственный таракан – первый прототип космического робота, собранный давным-давно таинственным русским гением. Не просто собранный, но и каким-то образом прокачанный до возможности увеличиваться в размерах – как настоящие насекомые, а это не можем даже мы, современные синтетики. Мы уже рождаемся большими и взрослыми, просто еще глупыми и необразованными. Русские большие мастера на разные сюрпризы. Не зря еще Наполеон – был такой завоеватель на Земле – боялся их партизан чуть ли не больше, чем представителей регулярных войск.
Внешний вид миниатюрного робота был крайне суров. Жвала постоянно двигались и угрожающе скрипели. Морда отдаленно напоминала маску гневающегося самурая со средневековых гравюр. А многочисленные ножки семенили так быстро, будто таракан передвигался на воздушной подушке, совершенно немыслимой в условиях лунных катакомб. Он был единственным в нашей троице, кто полностью адаптировался к слабой гравитации.
Пока мы бежали, на внешний коммуникатор упал результат запроса, который я посылал в архив лунной станции: сохранились ли в истории Земли упоминания о встречах людей со змееголовыми. Честно говоря, на ответ я уже и не надеялся, и каким образом он пробился так далеко от станции, да еще и под километровую толщу лунной поверхности, без понятия. Но он не обнадеживал. Прецеденты были. Настолько давно, что информация о них сохранилась только в виде легенд. А значит – рецепты борьбы с такими гадами давным-давно утрачены. В древних манускриптах змееголовые появлялись под именем «наги». Изображались в виде змей с человеческим торсом и головой. Иногда одной, реже – с несколькими. В одних мифах они считались прародителями человечества. В других – хранителями высших истин, которые человек мог узнать только тогда, когда созревал для их понимания. В общем, как и оборотни – такие же пижоны, любящие создать вокруг себя ореол таинственности, чтобы скрыть злодеев, которые просто проливали кровушку направо и налево, никого не жалея.
О том, что на самом деле наги – это цивилизация колонизаторов, давно преодолевших парадокс Ферми, понятно, в человеческих легендах не было ни слова. Немудрено – даже в то время, когда случилась вся эта история человечество так и не вышло за пределы Солнечной системы. Хотя нет, вру. В далеком 1977 году с Земли был запущен космический аппарат «Вояджер-1». И стал первым, кто достиг границ Солнечной системы и вышел в межзвездное пространство. Это случилось в 2012 году. Если предположить, что он продолжает двигаться по той же траектории и с той же скоростью, на момент нашей истории он находился примерно в 24 млрд км от Солнца и продолжал удаляться со скоростью примерно 17 км/с. То есть даже не долетел до ближайшей звезды, какой была Проксима Центавра, если еще раньше не столкнулся с блуждающим астероидом или кометой, которых, как теперь мы знаем, в нашей галактике предостаточно.
В конце концов мы в буквальном смысле влетели в зал, где происходили сейчас главные события, так напугавшие Мегир-сехер. Там, в сером сумраке, стояла какофония неприятных звуков. Скрипело, скрежетало и… хрустело на самый разный манер. Да так сильно и неприятно, будто мы попали не в залы космического аванпоста мегапродвинутой цивилизации, а на мясной комбинат, где коровьи туши всё еще перерабатывались с помощью примитивных орудий, распиливавших или дробивших кости, хрящи и шкуры.
Как только мои глаза адаптировались к дефицитному свету – здесь экономили уже не только на гравитации, но и на освещении – я увидел большой, метров двадцать пять в диаметре шар. Он висел в паре метров от пола и крутился. Судя по цвету и фактуре, состоял тот из местного грунта, камней и пыли. В разные стороны от него тянулись довольно упитанные нити, что делало его отдаленно похожим на гигантский клубок, который плела богиня Луны Селена, отсчитывая оставшееся до разлуки время.
И нити шевелились! Регулярно – ненамного, но заметно для моего электронного глаза – утолщались.
Когда мы недоуменно замерли перед этим зрелищем, шевеление на краткий миг остановилось.
– Что происходит? – спросил я, пытаясь понять, что вижу.
– Жрут, – кратко перевел писки и пощелкивания искусственного таракана Бублик. Кажется, забег и его немало утомил.
Я сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в происходящее. Тараканы – а их тут, наверное, были многие тысячи, если не миллионы, – отгрызали от вертящегося в воздухе камня куски. Схватив их жвалами, отлетали к стенам, пережевывали с хрустом, что-то сплевывали, что-то глотали и устремлялись за новой порцией. Где-то на третьем-четвертом круге они на доли микрона, но стабильно увеличивались в размерах, из-за чего нити, выходившие из клубка, и утолщались.