Сухая старческая рука сомкнулась не на шее кощея, чтобы задушить, она легла мягкой дланью ему на плечо. И холод, нестерпимый холод пронзил Илию от макушки до пяток. Его затрясло, как припадочного, но самое страшное — он не понимал природы происходящего. А Царь царей, облачившийся в оболочку Трепова, с удовольствием ему объяснил:
— Это сила внутри тебя. Вот только дело в том, что эта сила не твоя. Ты — мой маленький любитель пользоваться частью разрушенной Оси другого мира. Поклонник Осколков, так?
Острая, как боль, которую сейчас испытывал Илия, догадка пронзила его мысль. И страх сковал все его тело. Потому что ему грозило нечто страшнее смерти. Каждый желает обмануть смерть. Но никто не думает, каким жутким существованием способно все это обернуться. И Илие на мгновение показалось, что он знает.
— Ты правильно все понял, — спокойно, без всякого злорадства, продолжил Царь царей. — Ты и твои жалкие рубежники лишний раз продемонстрировали, что в этом мире я еще слаб. Я не могу одной лишь своей волей обращать жизнь в нежизнь. Мне нужны последователи. Благо, думаю, в этом вы, любители стать сильнее с помощью Осколков, мне поможете.
Илия нащупал нить, которая тянулась от него к печати. И, руководствуясь все тем же странным, неизведанным чувством благородства, так чуждого рубежникам, он из последних сил рванул ее на себя, разрушая одновременно собственную связь и саму печать.
— Уходите! — крикнул он. — Скажите князю! Расскажите все!
Это были его последние слова в родном мире. Потому что затем заговорил Царь царей, но уже исключительно для воеводы. Мир вокруг молчал, а голос первожреца нежизни звучал лишь в голове Илии.
— Ты можешь сопротивляться. Но рано или поздно все равно сломаешься. Я вижу много той заемной силы, которая внутри тебя…
Его голос будто убаюкивал Илию, успокаивал. Боль уходила вместе с холодом, вместе с эмоциями. Жизнь все медленнее текла по жилам бывшего воеводы Выборга. Мир тускнел во мраке ночи, становился безжизненным, равнодушным, как и сам рубежник.
Все тревоги и волнения не просто отошли на второй план, пропали. Они не исчезли, но теперь мирно существовали в памяти лишь едва заметной тенью. Остался только холодный разум. И сила.
Илия, или тот, кто когда-то назывался Илией, поднялся с колен:
— Я готов служить нежизни.
Наверное, окажись сейчас кто-то рядом, он бы рассмеялся от открывшейся взгляду картины. Огромный детина клялся в верности крохотному старику. Вот только к тому моменту никого рядом уже не осталось. Выборгские дружинники исполнили последний приказ своего воеводы, пусть руководствуясь больше не долгом, а страхом за собственную жизнь.
Что интересно, Царь царей не спешил догонять рубежников. Они были не нужны. Что может эта мелкая сошка, которая и Осколков-то не нюхала, предложить ему? Чтобы поработить этот мир, требовалось иное.
— А теперь ты обратишься к своей памяти, и мы начнем искать всех кощеев, кто пользовался частью разрушенной Оси. Нежизни нужна паства.
Глава 7
Мой старый приятель тяжело поднялся из-за стола и сделал немыслимое — махнул кощеям рукой. А те, что еще более удивительно, послушались. Рубежники, шагнувшие за порог десяти отметин на груди, безропотно повиновались ведуну. Да, Моровой подобрался к кощейству почти вплотную, однако пока еще не был ровней собравшимся.
— Здравствуй, Матвей, — серьезно сказал Федя, когда мы остались наедине.
— Ты — воевода? — наконец задал самый насущный вопрос я.
— Ну, типа, да, — улыбнулся Моровой. Правда, тут же спохватился. — Да. Теперь я воевода.
— А Илия где? Я пытался поговорить с Василем, но мне показалось, что ему эта беседа не доставляет удовольствия.
— Илия теперь не с нами. Он, типа… с Ним.
До меня не сразу дошло, о чем говорит Моровой. Благо, Федя, хотя он, наверное, теперь именовался Федором да по отчеству, не стал томить меня и рассказал все сам. Как они после ненужного дежурства у роддома ломанулись в лес и встретили там Царя царей. А дальше половина передовой дружины погибла, а остальные выжили разве что благодаря печатям Сани и самоотверженности Илии. Признаться, я от воеводы, вернее, уже прошлого воеводы, подобного вообще не ожидал. Мне всю дорогу казалось, что он самовлюбленный мудак. Даже стало немного совестно.
Но самое главное, что после этого события в короткие сроки начали пропадать рубежники. Сплошь кощеи, которые жили вблизи Выборга. Все, что их объединяло, — это связь с Осколками. Как там говорили по телеку: «Совпадение? Не думаю».
— И что теперь? — спросил я.
— Давай не торопиться, — ответил Моровой. — Я, типа, немного утолил твое любопытство, так что теперь ты расскажешь мне обо всем.