При этих словах у меня внутри как-то все сжалось. Как Федя узнал, что именно я замазан во всем этом непотребстве? Или просто на понт берет?
— Я призывал всех рубежников, но ты не пришел, — продолжал Моровой. — А на мне княжеская печать, я, типа, реальный воевода, со всеми полномочиями.
— Типа или реальный? — съязвил я.
— Реальный, — покраснел собеседник.
— Ладно, я просто был не совсем в этом мире, — успокоился я, решив врать как обычно: нагло и непринужденно.
Правда, тут же наткнулся на внимательный и вместе с тем недоверчивый взгляд Федора. Примерно такой же бывал у бабушки, когда я говорил, что не ел конфеты, а она перед этим проверила наши запасы.
— Чуры закрыли все проходы сразу, как здесь объявился Царь царей… — Моровой хотел сказать еще что-то, но сдержался. Держу пари, там было «типа». Надо ему завязывать с мусорными словечками, а то никакого авторитета у нового воеводы не будет. — И вообще исчезли.
— Понятно, санкции в виде всемирной изоляции, пока мы не разберемся с засланцем. А мы разберемся? В смысле, это же реально?
— Разберемся, — кивнул Федя, но тут же спохватился. — Ты меня с мысли не сбивай. Ты где был?
— Ладно, ладно, я тут закрутил с одной тетенькой, ну и немного выпал из реальности.
— Закрутил? С тетенькой? Во время суда, когда тебе приказали не отлучаться из Выборга?
Вообще, с ложью всегда так — стоит начать врать, и невозможно остановиться. И несет тебя, несет. Будто бы и лгать уже не хочешь, но попробуй перестать, куда уж там. Вот только в этот раз судьба сделала немыслимое — неожиданно улыбнулась. Или оскалилась, я уже перестал разбирать.
— Вообще, это похоже на тебя, — вздохнул Моровой. — Тут весь мир в труху, а Бедовый всякой фигней занимается. Я надеялся, что ты что-то знаешь, даже совет прервал.
— Да я сам в шоке от всего происходящего. Вернулся, а тут жесть жесткая, края крайние.
Нет, если бы мне было не плевать на собственную репутацию, то именно сейчас тот самый момент, когда стоило возмутиться. Но у меня имелась верная жизненная максима (одна из немногих): ценить нужно только мнение тех, кто тебе важен. Ну подумаешь, Моровой считает, что я без царя в голове, зато он, смотрю, с Царем в одном месте. Думает и думает, что ж теперь, повеситься? Если бы мне давали каждый раз рубль, когда кто-то говорил, что я непутевый, мне бы никакая инфляция была не страшна.
— В другое княжество удрал? — с видом ментора, отчитывающего ученика, спросил Моровой.
Вот я люблю таких людей, которые сами отвечают на свои вопросы. Мне не оставалось ничего кроме как утвердительно кивнуть и развести руками. Мол, что с меня возьмешь. Как говорил незабвенный Григорий свет мой Евпатьевич: «Че хошь делай, у меня обе руки левые». В том смысле, что на мне где сядешь, там и слезешь.
— Матвей, Матвей, — покачал головой Федор. — Будь ты с нами, может, и обошлось все. Но ладно, чего уж теперь. Типа, чего после драки кулаками махать.
Я ничего не ответил, но был категорически согласен с Моровым. Вообще, мне новый воевода нравился намного больше предыдущего. Хотя бы потому, что этот не пытался выставить меня виноватым во всех смертных грехах. А вот именно в данном конкретном случае я оказался завязан по уши.
— Царь царей обосновался неподалеку от Выборга, — вернулся за стол Федор. — Словно медом ему тут намазано.
Я даже примерно понимал, что ищет первожрец нежити. Того самого рубежника, у которого в паспорте написано: Ленинградская область, Выборгский район, г. Выборг. Он понимает, что это мой дом. И рано или поздно я сюда вернусь. Значит, когда-нибудь получится выудить у меня ключ. Да, плевать, что реликвия привязана ко мне. Для этого всего-то и надо сделать, что убить Мотю Зорина, тогда связь разорвется.
Что самое глупое, я так уверился в своей непогрешимости и некоторой неуязвимости, что даже не убрал ключ на Слово. Как только мы переместились в дом Инги, тут же бросил реликвию в рюкзак. Артефакт, позволяющий путешествовать между мирами — кинул на дно заплечной сумки. Нет, если меня когда-нибудь убьют, это будет справедливым итогом. Нельзя так безалаберно относиться ко всему.
— Скажу больше, — продолжал воевода. — Он словно специально не прячется, а провоцирует нас. Сам он напасть не может, как только мы поняли, с кем имеем дело, сразу же доложили князю, а он, типа, прислал большую дружину. Мы повесили защитные печати и теперь здесь наш военный штаб. Мы собираем войска, чтобы ударить по этой мрази и уничтожить его.
— Уничтожить, — задумчиво пробормотал я.