По возвращении в комнату меня уже ждала лихо, присев на расправленную кровать. Я даже покраснел, схватив первое, что попалось под руку, а именно смятую футболку, и прикрыв свою наготу. Или срам, как выразился бы Гриша. Хотя, может, это у него там срам, а у меня именно нагота. Но это все произошло скорее от неожиданности. Я до сих пор не мог привыкнуть, что с каждым днем Юния все больше походила на обычную женщину. А если учесть, что не до конца восстановившийся глаз она прикрывала волосами, то в ней трудно распознать ужасную нечисть.
— Вообще-то стучаться надо.
— Вообще-то я сс…стучалась, вроде, — не повела глазом Юния. — Спускайся, Митя еду готовит.
— Митя? — удивился я. — А где Гриша?
— Сс…спускайся, все расскажем.
Что удивительно, несмотря на вкусный аромат обжаренного с луком фарша и макарон в масле (у нас, видимо, сегодня в меню были «флотские» блюда), есть совсем не хотелось. А вот пить даже очень. Я выдул три стакана воды, прежде чем меня немного отпустило.
— Ешь, Матвей, надо сс… силы восстанавливать, два дня спал.
— Да ладно⁈
— Прохладно.
— Дяденька, водочки под обед? — поинтересовался Митя.
Правда, столкнулся с испепеляющим взглядом Юнии, он тут же решил ретироваться и заняться тем, что его успокаивало. Из глубины дома довольно скоро раздались звуки флейты.
— Так где Гриша? — спросил я с набитым ртом.
— Отправила сс…собирать информацию у своих. Скоро будет.
— Это зря, — заметил я. — Он обычно несколько дней фестивалит и только потом возвращается.
— У меня не пофестивалит, — жестко отрезала Юния.
Мне даже не по себе стало. Вообще, лихо раньше не отличалась такой авторитарностью. Ей в целом было пофиг на то, как ведут себя мои домашние, лишь бы к ней не лезли. Но в одночасье все изменилось — Митя кашеварит, Гриша собирает информацию. И все почему? Да ответ простой — на два дня выпало самое главное звено в нашей крепкой цепи. Вот лихо и пришлось подбирать бразды правления в свои руки.
— Я тебе так сс…скажу, что уже известно. Часть кощеев, вместе с Моровым, выжили. Проиграли битву, но отступили. Что там происходит — не до конца ясс…сно. Понятно, что отправили весточку князю, раны зализывают, но что точно известно, Моровой тебя ищет. Гриша выяснил, что он не просто тебя призывал, а клич кинул по всем рубежникам Выборга и окрестностей. Есс…сли кто тебя увидит, сразу ему докладывать.
Я кивнул. Теперь хотя бы понятно, что это за голоса в голове. Мне повезло, что в это время я был в своеобразной отключке, поэтому призыв воеводы проигнорировал. А тот решил, наверное, что я опять удрал далеко и надолго. Учитывая, что у меня под рукой артефакт для создания порталов — теперь это совершенно понятно всем.
Из плохих новостей — мне нельзя вообще показываться на людях. Хуже даже не то, что дали клич «по всем рубежникам». Главное другое — существовала еще нечисть, которая крепко сотрудничала с нами. Причем, нечисть подчас невидимая для посторонних глаз. Это что, теперь и до магазина не доберешься?
Получается, я действительно обложен со всех сторон. Враг номер один — Царь царей со своей свитой. Враг моего врага — это Федя и новгородские — получается, тоже вроде как неприятели. Потому что сразу поставят меня в такое положение, которое покажется в высшей степени некомфортным. Куда бежать? В Фекой? И тем самым подставить Анфалара. Да блин, меня ведь реально обложили со всех сторон.
Ладно, это все плохие новостей. А что из хороших? Я почесал затылок. Ну, кроме того, что Митя стал готовить макароны по-флотски ничем не хуже Гриши, наверное, их нет. Мда…
— Что думаешь делать, Матвей? — спросила Юния.
Если честно, она меня опередила с этим вопросом. Потому что именно его я и хотел ей задать. Лично у меня не было ни одной мысли. Ни светлой, ни даже глупой.
— Чапай думать будет, — уклончиво сказал я. — Ты можешь сделать чаек сладкий? Он, говорят, очень для мыслительной деятельности помогает.
Я заслужил примерно такой же взгляд, которым недавно «ошпарило» Митю. Однако лихо без всяких психов и возгласов вроде: «Я женщина, а не посудомойка», поднялась и налила мне чая. Даже поставила на стол спокойно, не расплескивая все вокруг. А я все продолжал думать, поглощая углеводы, и не мог прийти к правильному решению. Говорю же, когда надо делать — я думаю, когда думать — я туплю. Удивительное свойство.