Правда, создавалось ощущение, что с каждой минутой сделать это будет все труднее. А тут еще властный хрипловатый голос отдал короткий приказ: «Отведите убийцу брата на Плато Смерти!».
Какого убийцу? Какого брата? Вы что, угораете⁈
Глава 14
Какое-то время у меня даже получалось оценивать обстановку. А что, тебя несут, почти как боевое знамя полка, освободили от тяжести рюкзака и прохлады меча, разве что не дают двигаться. Но это уже сущие мелочи. Так что верти головой и запоминай детали, если сможешь — бросай хлебные крошки, чтобы вернуться обратно. Правда, с последним вышла заминка. У меня не оказалось хлеба, да и чуры держали крепко, словно боясь, что мне придет в голову удрать.
Я даже пытался общаться с суровыми лобастыми карликами. Мол, произошла чудовищная ошибка, я Матвей Зорин, друг чуров, а никак не убийца их брата. И даже сестры, чтоб проклятую нечисть черти побрали. Но коротышки не обращали на мои потуги никакого внимания. Чем-то я их успел разозлить, хотя вроде ничего конкретного для этого и не делал.
Меня пронесли мимо Оси, возле которой уже ругался один из чуров, призывая остальных вернуться к работе. Видимо, Ось являлась чем-то вроде мартеновской печи, ее нельзя просто поставить на паузу. Что мне бросилось глаза — такое ощущение, что гигантский белый минерал или чем он там являлся, еще больше подрос. Или будто бы даже был почти закончен.
Делегация вместе со мной (лихо я как-то упустил из виду) прошла мимо тех самых крохотных дверей, откуда прибыло подкрепление, и добралась до гигантских деревянных створок. Точнее, чурам они наверняка казались невероятно громадными, а так были не более двух с половиной метров в высоту. Что меня позабавило больше всего — так это скальная порода, оказавшаяся прямо за ними.
Другими словами, эти ворота представляли собой своеобразную обманку. Но это для самых обычных существ, которые не умели перемещаться в пространстве. Чурам они явно были нужны, чтобы проносить большие грузы. В качестве последнего сегодня выступал я.
Нираслав, тот самый неприятный хмырь, который мне не понравился еще тогда и продолжал не нравиться сейчас, прикоснулся левой рукой к деревянному полотну, а правой дотронулся до одного из держащих меня чуров. И в следующее мгновение я почувствовал себя слепым кутенком, который впервые открыл глаза. Потому что свет был везде.
Только это оказался не тот нежный и приятный свет, ласкающий тебя со всех сторон теплым утром. Казалось, он проникал сквозь кожу, пытаясь разорвать меня изнутри, подобно тысячам плотоядных жуков заползал в любую ложбинку.
Я почувствовал, как меня кинули на что-то твердое, слышал голоса, шуршание, ощущал запах чего-то резкого, словно бы даже химического, но ничего не видел. А еще было нестерпимо больно. Точно меня бросили на раскаленную сковороду и теперь медленно обжаривали. Что самое противное, даже не разберешь как именно — снаружи или изнутри.
Секунд через десять зрение стало возвращаться. Правда, не до исходного состояния. Создавалось ощущение, что я резко стал близоруким, у которого отобрали очки — удавалось различать лишь смутные очертания окружающих предметов. К примеру, неподалеку высилась арка, явно сложенная из камней. Хотя бы потому, что кроме камней тут ничего не было. Сам я лежал на относительно ровной площадке без намека на хоть какую-то редкую растительность. Судя по щербатой твердой поверхности под пальцами — мы оказались в горах. Точно, меня же собирались вывести на экскурсию на Плато Смерти.
Собственно — осознание того, что я знаю, где именно нахожусь, стало единственным приятным фактом. Казалось, все остальное здесь относится ко мне крайне враждебно. Включая мерзкую нечисть.
Чуры стояли неподалеку. Их было немного, всего пятеро или шестеро — трудно определить, потому что фокус постоянно пытался удрать. Но что меня удивило, на всех были накинуты балахоны с капюшонами. Словно им тоже не доставлял особого удовольствия местный ультрафиолет. Или у них в моде белая кожа, как у азиатов?
— После разрушения Оси это место стало опасно даже для правцев, — проговорил кто-то из них. Кто — не разберешь. У меня из-за нарастающего звона в ушах эти слова внутри головы отдавались эхом. — Для пришельцев из других миров оно смертельно.