Пришлось мне кабанчиком рвануть к нему.
— Чего кричишь? Услышат же.
— Пока я хозяин над домом, не услышат. У нас тут проблемы посерьезнее, погляди.
Нечисть вытянула руку, хотя я и сам увидел произошедшие перемены. Заключались они в том, что неживых снаружи стало уже на трое больше. И теперь рубежники медленно обходили дом, а один деловито направился к входной двери. Почти как помощник депутата, собирающий подписи. Такой даже спрашивать не будет, просто зайдет.
— Значит, седьмой бегал за подмогой, — сделал я очевидной вывод.
— Хозяин, Христом Богом тебя прошу, давай спасай наши души, — взмолился рядом бес. — Уводи отсюда.
— Юния… — начал я.
— Взрослая девочка, справится. Мы потом вернемся, когда тут не так опасно будет.
Я тряхнул головой, словно пытаясь отмахнуться от реальности. Что значит оставить лихо?
— Матвей! — выпучив глаза, закряхтел домовой, словно у него внезапно разболелись абсолютно все, что только может разболеться в теле. — Началось.
Следом я услышал звон стекла и треск дерева. Впервые я был недоволен тем, что приходится соглашаться с Саней.
Гриша подбежал к ящику со столовыми приборами, сначала вытащил половник поувесистее, затем взял разделочный нож, но в итоге остановился на молоточке для рубки мяса. Мда, боюсь, что неживые этого даже не заметят. Или он собирается их готовить?
— Дяденька! — раздался испуганный вопль Мити снизу.
Я бросился к нему, чуть не столкнувшись с чертом на лестнице. Вот что за дурная привычка орать, а потом бежать мне навстречу? Мите все равно, у него лоб казенный, да еще там рога, хрен пробьешь, а вот мне больно.
— Там, — тыкал рукой в сторону двери черт, даже не думая извиняться за свое опрометчивое поведение.
Под «там» оказалась рука рубежника, который тот пробил окно рядом с дверью и пытался пролезть внутрь. Правда, выходило все весьма хреновенько, у неживого получилось только засунуть руки, после чего он вроде как застрял. Совсем как в тех видео определенного жанра, где у сводных сестер случается подобная оказия, когда они зачем-то лезут в стиральные машинки или под кровать. Вот только если у последних все это происходит из-за слабого сценария и режиссерского произвола, то этот тип вляпался двумя ногами в жир из-за природной магии домового. Главный вопрос заключался в другом, надолго ли хватит нечисти?
Я решил помочь Сане, поэтому без всякого сожаления взмахнул уже дрожащим от нетерпения мечом и отсек сначала одну кисть, а потом другую. Что удивительно, неживой не то что не заорал, он даже не оставил попыток попасть внутрь. Хотя больше всего меня напрягло то, что отсеченные кисти, проворно перебирая пальцами, поползли в мою сторону. Это что еще за зарисовка из «Семейки Адамс»?
— Митя, собери эту гадость в мусорный пакет, — самоустранился я от последствий. — И выкинь в ведро.
Желание быть хорошим чертом у Мити оказалось сильнее страха перед живыми руками. Поэтому он глубоко вздохнул и побежал за пакетами.
— Хозяин! — заорал откуда-то из зала бес.
Вот ведь фигаро! Только что был наверху. Пришлось бежать на выручку к Грише. Того я обнаружил в весьма странном состоянии. Он, почти всхлипывая, громко матерился, нанося удары топориком для разделки мяса по застрявшей в теперь уже пустом проеме разбитого окна голове рубежника, оставляя на лбу багряные полосы. Больше никаких неудобств неживой не испытывал, не считая того, что не мог сдвинуться с места, несмотря на отсутствие каких-то видимых препятствий. И теперь лишь не сводил угрюмого взгляда с нечисти, явно намекая на то, что случится с этим любителем делать отбивные из того, что под это дело никак не подходит.
— Бери Митю, все вещи — и бегом наверх к Сане.
А сам сформировал форму Мыследвижения, влив туда приличное количество хиста, после чего обрушил заклинание ровно в лоб застрявшему неживому. Вышло выше всяких похвал — тот отлетел во двор, плюхнувшись на задницу, а разбитая рама окна тем временем встала на свое законное место. Несчастный домовой, видимо, искренне надеялся, что может восстановить все разрушенное. Или просто не мог по-другому.
Правда, на этом попытки рубежника попасть внутрь не завершились. Он подошел вплотную к окну, только на этот раз не попер буром, а коснулся двумя руками стекла. Я почувствовал вибрацию, которую можно было спутать с легким землетрясением. Не прошло и пяти секунд, как к стоящему снаружи рубежнику присоединился еще один и повторил его действия. Зазвенела хрустальная люстра, заскрипели диванные ножки, царапая паркет, застонали стены и перекрытия.