— Скажи еще, что ты к дому привык?
— Привык не привык, но оставлять жалко. Мы же не бесы какие, что хозяев как перчатки меняют.
Григория здесь не было, он явно уже сверкал харизмой и рыжей шевелюрой на рынке, поэтому возмутиться было некому. Правда, перед уходом моя верная нечисть оставила какую-то вкусную штуку, походившую то ли на творожные сырники, то ли на безе. Правда, настроение мне это не подняло.
Когда мы молча поели, Саня, словно размышляя, продолжил:
— Да и домик неплохой, махонький, но аккуратный. Я бы тут царем был.
— Я тебе когда-нибудь найду такой дом, что ты офигеешь.
— А можно без вот этих вот… сюрпризов?
Мое обещание явно не впечатлило домового. Вот все же грустно, когда нечисть знает, чего от тебя ожидать. Подсказываю — ничего хорошего. Ну и ладно, ну и больно-то надо.
Мы оставили спящего без задних ног Митю (не потому, что Гриша решил сделать первый фекойский холодец, просто черт умаялся) и вышли в общую комнату с печкой. Кавардак здесь царил, конечно, жуткий. Оно и понятно, бес отвечал исключительно за уборку, все остальное находилось в сфере ответственности черта.
Я взял заранее приготовленный старенький сапог.
— Домовой, домовой, тут послужил, пойдем и в мой дом.
Формально Саня, как любая адекватная нечисть, мог отказаться. Домовые — народ вольный, и принудить их к чему-то очень сложно. Более того, я прямо по глазам своего напарника видел, что он явно не хочет лезть в сапог. Не только из-за запаха. Саню пугала возможная перспектива нашего плана. И надо сказать, он был не то чтобы без изъяна.
Однако домовой все же влез в сапог, а нынешний дом остался без защитника. Вот теперь уже мой черед.
Я вытащил из чехла палатку, причем держал ее осторожно, чтобы она случайно не раскрылась. Специально выбрал двухместную автоматическую — такую бросишь на землю и готово. Все потому, что у нас не было лишнего времени, а во владениях Стыня промедление могло оказаться роковым.
Короткий миг перехода, и вот у меня уже перехватило дыхание от ледяного ветра, а тело тут же заколотило крупной дрожью. Мы оказались на одном из холмов, теперь заснеженных. Сквозь буран не было видно ни зги, хотя я знал, что где-то там медленно подступает армия Трех Городов. Интересно, как они будут разглядывать происходящее? Ладно, в конце концов, это не моя проблема.
Я наконец отпустил палатку, и та упала, быстро расправляясь и принимая нужное положение. По-хорошему надо, конечно, закрепить все углы колышками, но тут уж извините, времени на подобное не было совершенно. Буду удерживать все исключительно силой своей крепкой задницы. Я ринулся внутрь, неся перед собой сапог с Саней, словно святую реликвию.
— Домовой, домовой, приходи в новый дом, будь здесь хозяином, но и про людей не забывай. Служи им, как того требует обычай благости.
Что это еще за «обычай благости» — я в душе не чаял. Но у Спешницы было написано именно так. А я, как послушный немного туповатый ученик, просто передрал все без изменений. Думаю, старуха бы мной гордилось.
Может, конечно, были и другие речевки, более правильные, однако Саню мой монолог вполне устроил. Разве что не понравился новый «дом». Нечисть вылезла из сапога и обошла свои крохотные владения с таким видом, словно я на нее оформил десять кредитов, а выяснилось это только что.
— И что теперь? — спросил я.
Саня поглядел на меня с таким видом, словно я сморозил глупость. Хотя, может, так оно и было. Потому что домовому даже не пришлось ничего говорить. По звуку нечто громадное и тяжелое обрушилось на палатку. Я бы мог сказать, что это лавина, вот только никакого снега не наблюдалось.
По ощущениям, нас должно было попросту превратить в лепешку, однако, за исключением звукового сопровождения, ничего не поменялось. Разве что Саня весь нахмурился, словно у него внезапно скрутило живот.
За первой волной пришла вторая, затем третья, четвертая. С каждым разом Сане очевидно все больше плохело. После очередной атаки домовой даже присел, утирая со лба пот.
— Ты бы это, Матвей, уже приступал там к своей следующей части плана, а то сколько можно…
— Сейчас, еще немножко. Это нужно, чтобы показать свою независимость. Нам, мол, твоя сила побоку.
— А можно эту независимость показывать как-то быстрее?
— Потерпи чуток, — попросил я его.
Домовой выпучил глаза, чуть ли не рухнув на пол палатки — хозяин местных земель усиливал натиск.
Я откинул полог, выглядывая наружу. Ага, вон стоит, сверкая своей синевой. Гордый, как крейсер «Варяг», и красивый, как невеста на выданье. Я приветственно помахал рукой.