— Выходи! — повторил я, не особо интересуясь сейчас рубежником.
И Юния появилась. Хотел бы сказать, что застенчиво вышла из-за угла, шаркая ножкой, но нет. Мелькнула яркой вспышкой прямо передо мной, на мгновение заставляя прикрыть глаза. Ослепительная своей красотой: с идеально ровно кожей, струящимися водопадом волосами и хитрым прищуром двух зеленых глаз. Обычных здоровых глаз. Странно, но мне раньше даже в голову не приходило обратить внимание на цвет ее радужки.
Я не сразу понял природу ее резкой метаморфозы. Только спустя несколько долгих секунд разглядел ту мощь, которая давала Юнии новых сил — рубец. Приобретенный явно недавно, и все встало на свои места.
Появился ответ на вопрос, почему она удрала из дома в такой ответственный момент и чем именно занималась. А еще вспомнились слова Егеря: «Нечисть есть нечисть». Какая бы она хорошая ни была, какие бы отношения вас ни связывали, однако наступит момент, когда проснется истинная природа хиста. В случае с Юнией, проснулся голод. Она долго себя сдерживала и наконец сорвалась.
— Ты… — только и сказал я, не в силах что-то добавить.
— Матвей, хорошо что ты вернулсс… ся, — кинулась мне на шею Юния, с подозрением глядя на Стыня. — Я уж думала, что вы меня бросили.
— Мне показалось, что это ты нас бросила.
— Прости, просто мне надо было…
— Я понимаю, — оборвал я ее, стараясь не сказать чего-то лишнего. — Давай потом поболтаем, сейчас для этого не лучшее время. А пока наш спринтер расскажет, чего так удирал. Бегаешь ты неплохо.
— Легкой атлетикой в универе занимался, — затравленно глядя на Руслана, ответил тот.
Чужой рубежник, не из выборгских. Своих я так или иначе знал. Ну, или как минимум видел. Нет, имелась вероятность, что он из недавно инициированных, вот только за пару дней возвыситься до ведуна — такое было даже мне не под силу.
Да и по возрасту мой ровесник, не старше двадцати пяти, с прямым носом, тонкими губами и белыми пшеничными волосами. Глядя на его волосы мне даже пива захотелось, нефильтрованного.
— Новгородский или питерский? — спросил я.
— Питерский, — впервые за все время взглянул на меня ведун. — Нас прислали несколько дней назад с новым воеводой.
Угу, когда Царь царей разнес основное новгородское войско в лесу. Тут-то и начали скрести по всем сусекам. И судя по всему, в этих самых сусеках оказалось негусто.
Что поменяли воеводу — информация, конечно, неприятная, но вместе с тем довольно логичная. Моровой же не сын генерального прокурора, чтобы после такого провала оставлять его на назначенной должности. Дали шанс, обосрался, убрали. Статью не повесили и то здорово.
— Морок зачем создал? — спросил я.
— Так чтобы чужане не видели, что с домом сделали. А еще повелели присматривать, вдруг кто вернется. Там, — он указал куда-то себе за спину, — до сих пор не верят, что Царь царей ушел.
— В смысле ушел? — как-то странно скрутило у меня в животе.
— Пропал, со всем воинством. Уж второй день пошел. Наши, конечно, прочесали окрестные леса, до сих пор прочесывают, да только и так видно, что ушел — чужане ожили. Может, в другие места подался, а может, и вовсе сгинул.
Я тяжело вздохнул. Вот на последнее бы я точно не рассчитывал. Однако новость, что называется, любопытная. Рубежники били Царя царей, били, не разбили, а тут мышка бежала, хвостиком махнула и… осталось только понять, что это за мышка. И куда она удрала вместе с моим врагом.
— Ты что видела? — спросил я, обернувшись к лихо.
— Да все так, как он и говорит. Когда вернуласс… сь, никого из не неживых не было. И васс…с тоже. Я так поняла, что вы успели уйти. А после чужане стали оживать.
Я стоял, полный невеселых дум. Вроде бы все разрешилось самым лучшим образом, вот только меня это совершенно не радовало.
— А еще тебя искать приказали, — осмелел ведун. — Ты же Матвей.
Причем, не спросил, а скорее констатировал.
— Кто приказал?
— Сначала прошлый Выборгский воевода, а после уже и Великий Князь. Говорят, что у тебя какой-то ценный артефакт. Думали, может ты сюда вернешься.
— Думали правильно. Убийц всегда тянет на место преступления, а дураков на место происшествия. Значит, тебя одного отрядили? Не пожалели?