Глава 8 Мыза.
Мыза - добротное двухэтажное здание из красного кирпича с широкой верандой и зелёными ставнями, изрядно выгоревшими на солнце, стояла на небольшом возвышении в окружении хозяйственных построек. Когда-то здесь бурлила жизнь, было многолюдно и шумно. Теперь большинство из построек пустовали. Исключением был лишь небольшой (такой же кирпичный и с зелёными ставнями) гостевой дом у самых ворот, стоящий рядом с деревянной конюшней.
Дед Мэй, в своё время, разводил лошадей, конюшня была наполнена теплом лошадиных тел и громким ржанием, теперь в стойле обитала единственная кобылка, которую мама и Лотта запрягали в коляску для выезда. Большая часть конюшни использовалась как сеновал для арендаторов, которые не имели собственных мест для складирования сена и лошадиной сбруи.
В гостевом доме жила бывшая экономка Мызы миссис Нил со своим внуком Калебом.
Калеб ухаживал за лошадкой, исполнял роль возничего, в случае необходимости. Миссис Нил или Агата, как её звали Кеббеты, периодически помогала по хозяйству в Мызе на безвозмездной основе. Умирая, бабушка Мэй позаботилась о своей верной экономке, оставив ей дом и небольшую пенсию, в свою очередь, когда семья обеднела и слуги разбежались, Агата не бросила непутёвых отпрысков миссис Кеббет, прилагая все усилия, чтобы их жизнь оставалась комфортной.
Одэн спешился загодя, позвал с собой Борея, пролез через покосившуюся изгородь и медленно направился к конюшне.
"Там теплее, чем на улице и редко кто заходит, разве что Калеб, ухаживающий за лошадью, но вскоре у него прибавится дел в усадьбе", - заверила Мэй.
Остальные проследовали к парадному крыльцу. В усадьбе ещё спали, Мэй воспользовалась дверным молотком и через некоторое время в окне первого этажа загорелся свет, сонная Джилл - служанка Кеббетов вышла на крыльцо растерянно хлопая ресницами.
- Мисс Мэй, в такой ранний час! - всплеснула она руками, - что-то случилось?!
-У нас важные гости, Джилл, - беззаботно улыбнулась Мэй, будто готовила приятный сюрприз, - Проводи, пожалуйста, мистера Ривза и мисс Мойер в гостиную, разбуди маму и предложи чай и закуски, я пока улажу дела с лошадьми.
Удивлённая и всё ещё напуганная горничная сделала приглашающий жест и приняла верхнюю одежду у Брайана и Магды.
Мэй же не раздеваясь направилась на в кладовую, оттуда на кухню. Собрав немного снеди: кусок окорока, хлеб, головку домашнего сыра и небольшую бутыль сидра, девушка вместе с тарелкой и столовыми приборами, уложила её в корзинку и прикрыла чистой салфеткой. Выскользнув из дома, она забрала из сарая ведро с ячменем и направилась прямиком к деревянной постройке.
- Отомэй Лира Кеббет! - услышала она за своей спиной возмущённый голос, едва не дойдя до ворот конюшни.
Мэй остановилась, поставила на землю свою тяжёлую ношу и улыбаясь, так широко, насколько это было возможно, обернулась. В серых сумерках прямо за её спиной в домашнем платье и белом накрахмаленном чепце стояла миссис Нил, деловито уперев руки в бока.
- Агата, здравствуй! Извини, что напугала! - поприветствовала её Мэй.
- Здравствуй, моя девочка, - уже мягче проговорила Агата, обнимая девушку, - не можешь ли ты объяснить мне, что за гостей ты привела в Мызу в это раннее время и куда теперь спешишь?
Мэй набрала воздуха побольше и выдала старой экономке, историю, придуманную Одэном.
Та слушала очень внимательно, потом, махнула рукой подзывая Мэй за собой. Мэй хотела возразить, что ей совершенно некогда, но зная миссис Нил сизмальства, она понимала, что спорить бесполезно и отправилась за ней.
В тесной прихожей домика горел магический светильник. Мэй очень гордилась, что ей удалось обновить осветительные заклятия в усадьбе и теперь домашним не приходилось жечь свечи.
Агата поставила Мэй так, чтобы хорошо было видно лицо девушки и произнесла:
- А теперь выкладывай, что на самом деле случилось, девочка!
- Но, Агата, всё так и есть! - возразила Мэй.
- В день, когда ты обманешь меня, Мэй Кеббет, меня отнесут на кладбище и положат рядом с твоей бабушкой. Ты вздумала путешествовать? Но с кем!? Мальчик - флориец весьма сомнительная компания, не смотря на всю его смазливость, - Агата поморщилась, будто попробовала что-то кислое. Она недолюбливала отца Мэй - флорийца по происхождению за то, что тот так и не женился на её матери.
- Но девушка, Мэй, - продолжила возмущаться Агата и седые кудряшки, выбивающиеся из-под её чепца, сердито подпрыгивали, - От неё же за версту тянет мертвечиной! Она южанка, хоть сколько ты не убеждай меня в обратном. Спрашивается, зачем ты в такой спешке отсылаешь мать и сестру? И что ты задумала делать в конюшне.