Роне было пятнадцать, Мэй четырнадцать, а крошке - Лотте пять, когда они с матерью перебрались на север, подальше от шумной столицы в небольшую усадьбу, принадлежавшую их бабушке. Сначала бабушкиных накоплений хватало, чтобы содержать семью дочери, но год за годом денег становилось меньше, а известий от полковника Суонси не было. Бабуля Кеббет или просто Лира, как звали её в семье, добилась от Императора, чтобы её старшую внучку приняли в магическую академию за счет императорской стипендии.
Вслед за этим Мэй, которая не могла похвастаться магическими способностями, отправилась в горы, к святилищу Девы Жизни. Там Мэй училась говорить на флорийском и гонорском языках, следить за хозяйством, готовить, убирать, вести счета и переписку, лечить больных, выхаживать раненных животных и совершать требы духам. Её образование не было столь же престижным, как у Роны, но у Мэй появился выбор и надежда на более или менее ясное будущее. Девушка чётко понимала, что не будет, подобно матери ожидать внезапного обогащения, всё больше погрязая в долгах, у неё есть руки и голова на плечах.
Возможно, Мэй осталась бы в святилище навсегда, но бабушка заболела. Она тут же вернулась, чтобы ухаживать за своей милой Лирой, но Дева Смерти отрезала для каждого нить жизни своей длинны, и бабушка ушла в лучший мир позапрошлой зимой.
Подсчитав все незначительные крохи, оставшиеся от состояния госпожи Кеббет, сложив их с взносами арендаторов земли вокруг Мызы, Мэй поняла, что даже её окончательный уход в святилище не поможет избежать долгов. Мызу, их единственное прибежище, придется продать. Именно тогда она и решилась найти работу.
После долгих поисков. духи, наконец-то, благословили девушку:в небольшом городке, всего в двух часах езды от Мызы, в гостевом доме вдовы Мейсон, нашлось место экономки. Сначала вдова категорически отказывалась принимать Мэй на работу, социальный статус у девушки был выше. "Ох, не хватало мне ещё раскланиваться со своей экономкой!" - вздыхала вдова. Но Мэй убедила её, что не будет представляться гостям своим полным именем. Мисс Мэй Лотнер внучатая племянница госпожи Лиры Кеббет (Лотнер была девичья фамилия бабушки), звучало достаточно солидно для экономки и, в тоже время, не настолько броско, чтобы привлекать к себе внимание. Девушка подумала, что главным аргументом для вдовы стал всё-таки тот факт, что навыки Мэй и столичное аристократическое воспитание, помогут сделать ее предприятие более привлекательным для высшего сословия.
Так или иначе, вот уже второй год Мэй справлялась с обязанностями экономки гостевого дома, стоящего на окраине леса перед дорогой в Святилище Девы Жизни и через Гонорский перевал. Летом в святилище направлялись целые семьи желающие поправить здоровье в священных термах и вознести подаяние духам для благополучного разрешения задуманных дел. Ходили этим путём и гонорские торговцы, не желая раскошеливаться на морскую перевозку.
Дом, обретший благодаря стараниям и опыту Мэй, некоторую презентабельность, всегда был полон. Однако зимой ходить через горы было опасно, нередко случались камнепады и сход снега, дорогу заметало и повозки вязли в сугробах. Тогда жизнь в доме затихала. Уходили на прочий промысел работники, мужчины уезжали на юг, надеясь найти в морских портах сезонную работу, женщины занимались рукоделием на продажу, варили мыло, делали настойки, чтобы летом продать товар путникам. Варить мыло в Мызе мать запретила категорически, она почти не разговаривала с Мэй, с тех пор, когда та объявила ей о своей новой должности. Чаще всего она обращалась к своей средней дочери через Лотту:
- Лотта, дорогая, скажи своей сестре, что её руки совсем не похожи на руки приличной девушки, они обветрились. Это абсолютно неприлично. Пусть намажет их китовым жиром и наденет перчатки на ночь. Иначе у нее не будет шансов привлечь достойного мужчину! - Мама, Мэй перед тобой и прекрасно тебя слышит, - смеялась в ответ проказница Лотта, - Или ты хочешь, чтобы я прокричала ей это на ухо?
Но Мэй не собиралась растрачивать дорогущий китовый жир – первое средство для лечения сезонного кашля и от обморожений на свои руки, которые без сносных перчаток через неделю на морозном воздухе станут такими же обветренными. А сносных перчаток у Мэй не было. Не собиралась Мэй и упоминать о том, что будь её руки прекрасны как руки самой Девы Жизни, она всё равно не станет привлекательной для мужчин.