Глава 14 Сделка
У Мэй дрожали ноги, когда она, наконец-то оказалась на твёрдой земле. Шутка ли, ехать на лошади весь день пусть и с перерывами. Сначала её перекинули через седло, вниз головой. Всё, что она могла видеть, это стремительно несущийся под копытами сухостой, укрытый рыхлым снегом. Мэй прятала лицо, уткнувшись носом разгорячённый бок лошади, так как ей казалось, что ветки пролетающих мимо кустарников вот-вот располосуют ей лицо. Её здорово приложило рёбрами о луку седла, и она с минуту вовсе не могла дышать. Находящийся во рту кляп никак не облегчал положение и Мэй успела подумать, что вот-вот задохнётся, прежде чем дыхание выровнялось. К счастью, пытка её продолжалась недолго, как только они въехали в лес, всадники остановились и её сбросили на землю. Голова Мэй гудела, серое небо, располосованное черными голыми ветвями деревьев медленно вращалось. Всадников было много, не меньше дюжины, они перекладывали какие-то узлы с лошади на лошадь и тихо переговаривались. Над Мэй тёмной громадой навис тот лысый мужчина, которого она имела несчастье ударить накануне. Он грубо выдернул кляп и пробасил: "Как тебе скачка, козочка?" - Простите меня, пожалуйста, господин... - Меня зовут Гирт, - удовлетворённо кивнул громила. - Простите меня, господин Гирт, по всей видимости вышло недоразумение, я не правильно Вас поняла и совершила ужасный, непростительный поступок.... Но всё же я очень надеюсь на Ваше милосердие и прошу у Вас прощения! Громила весело заулыбался обнажая щербатые зубы: - Поступок действительно непростительный, козочка! А я человек справедливый! - Отомстит и забудет, - хохотнул рядом юноша, вероятно, ровесник Мэй, с чёрными вихрастыми волосами. - Но Вы меня достаточно напугали, и я действительно очень раскаиваюсь! - О нет, козочка, мы ещё не начали тебя пугать, - рядом с Гиртом появился ещё один человек. Если бы Мэй захотела описать его внешность, то вряд ли нашла и десяти слов, чтобы его охарактеризовать. Его вообще можно было описать одним словом - неприметный. Русые волосы, бледная неровная кожа, узкое лицо, средний рост, но в его непонятных блекло-серых глазах было какое-то странное выражение, это довело и без того напуганную Мэй до истерики. - Пожалуйста, ну пожалуйста! - заканючила она, осознавая уже, что они её не отпустят. - Мне нравится, как ты умоляешь, - нагнулся над самым её лицом вихрастый парень, я бы с удовольствием послушал, как ты делаешь это в других обстоятельствах! - Размечтался, Майлос, - оборвал его Гирт, - Разве ты не видишь, что у нас тут невинный цветочек! Ведь ты девственница, козочка!? "Духи, Мэй, ты попала в настоящую переделку! Ведь они не будут приставать к ней, если она скажет, что она девственница?" - Я невинна... - тихо пролепетала она, отчаянно краснея только от осознания того, что она обсуждает этот факт с незнакомцами. - Ты проиграл Стю, гони серебро! - крикнул Гирт какому-то мужчине, перетаскивающему поклажу! - Такие как она стоят пол-золотого в Мории! - плотоядно облизал губы "неприметный" мужчина. - Да ладно заливать! Десять серебрушек? - заспорил вихрастый парень, которого назвали Майлосом, - В ней же ни кожи, ни рожи, даже ухватиться не за что, кто будет столько платить за такое? Да ещё и тащить её в Морию. - Вырастешь - поймешь, - огрызнулся Гирт. - Послушайте, господин Гирт, я хочу предложить Вам обратиться к моим спутникам, они непременно заплатят Вам... Это была чистой воды ложь, никто не заплатит, потому что глупая Мэй сама распрощалась со своими попутчиками, сама освободила Одэна от клятвы, сама ушла! - Я пригляделся к твоим спутникам, козочка, и что-то мне подсказывает, что мне не стоит связываться с этими магами. - Тогда они догонят Вас, догонят и будет много жертв, - попыталась перейти в наступление Мэй. - Много болтаешь, козочка, может догонят, а может и нет. Удача любит смелых! По щекам Мэй потекли слёзы, она отчаянно не хотела верить, что это происходит именно с ней. Ей хотелось бежать куда глаза глядят, но верёвки туго скручивали ей лодыжки и запястья. - Ну-ну, - принялся утешать её Гирт, - мы не изверги какие-нибудь. Скажи мне, как ты предпочитаешь ехать, в той позе, которой ехала до этого или ты будешь паинькой и я привяжу тебя к себе. Мэй, в ужасе, от перспективы снова оказаться вниз головой, сказала дрожащим голосом: - Я буду слушаться Вас. - Ну вот и славно, - объявил Гирт. Девушку посадили позади громилы обвили её руки вокруг его туловища и связали верёвкой, затем и саму Мэй закрепили веревками к телу её мучителя, по всей видимости, для того, чтобы она не свалилась с лошади. Всадники разделились, одни, те, что были нагружены, поехали прямо, когда вторая группа, включавшая знакомых Мэй Майлоса, "неприметного", Гирта и ещё троих, ничем не отличившихся, свернули налево в густую чащу. В дороге Мэй было предостаточно времени, чтобы обдумать случившееся. Духи, какой дурой она себе казалась: дурой, когда бросилась защищать Брайана, очевидно в этом не нуждающегося, дурой, когда решила сбежать от заботливого Одэна, из-за ревности Магды, дурой, когда вообще решила, что именно она должна провести его в святилище, только из-за того, чтобы почувствовать себя нужной ему. Что ей оставалось? Лишь молиться Деве Жизни о чуде, которое, к сожалению доставалось далеко не каждому. Теперь, когда земля была под ногами, а руки можно было хотя бы распрямить, в её тело словно впилась добрая сотня мелких иголок. Мэй застонала и рухнула на землю. Руки и ноги ей снова связали, поэтому встать долго не удавалось. Всадники остановились в узкой скалистой бухточке, прикрытой густыми зарослями деревьев, море сонно оглаживало берег, уже притухший костер, разведённый на берегу, отбрасывал блики на волны. В бухте был пришвартован небольшой корабль, а так же ялик со спущенным парусом. С ялика сошёл довольно молодой брюнет в чёрной расстёгнутой не по погоде рубашке, кожаных штанах и ботфортах, в ухе у него был подвешен бирюзового цвета кристалл. "Настоящий пират!"- подумала Мэй, когда мужчина встал над ней протянув ей руку, сверкнув насмешливыми карими глазами. Потом, сообразив, что она связана, незнакомец поднял её с земли и легко поставил на ноги, как куклу. Когда он оказался рядом настолько, чтобы услышать её шёпот, Мэй пискнула ему на ухо: " Умоляю, спасите! " Мужчина не расслышал или сделал вид, что не расслышал, и как бы, между прочим бросил Гирту: - Солёный, что за юную нимфу ты с собой привёл? - Слышь, как чешет, - хохотнул Майлос, снимавший седло со своей лошади, - какая она тебе нимфа, придурок, ты посмотри на нее, она же вся в веснушках и рыжая. - Если бы существовали соревнования придурков, Майлос, я бы обогатился, поставив на тебя, - не остался в долгу мужчина и добавил, - а мне всегда нравились рыженькие! - Уймись, Крейг, не для тебя рыбка, - отрезал Гирт. - Гирт собирается продать её в бордель в Мории, говорят, что можно выручить половину золотого, - разъяснил словоохотливый Майлос, совсем не обидевшись на тираду Крейга. "Пират" подошёл к Гирту, о чём-то вполголоса с ним беседуя. Мужчины, меж тем, развели огонь жарче, Крейг достал из-под одеял, лежащих на берегу котелок с ухой (видимо, помещённый туда для сохранения тепла), поставил перед костром и присутствующие довольно загудели. Откуда-то появились закопчённые и кривые жестяные кружки и большая бутыль, видимо с чем-то горячительным. Похитители Мэй разлили спиртное по кружкам, выпили и заработали ложками, поглощая уху из одного котелка. Крейг отошёл от общей группы, сел в отдалении, укрывшись всё теми же одеялами, не выпивал и не ел, погружённый, казалось, лишь в созерцание набегающих на берег волн. Ветер с моря усиливался и Мэй, сидящая на большом валуне окончательно зак