- Твою мать! - выдохнул Крейг - Кто это сделал?!
И Мэй принялась рассказывать. Она не утаила от него, как решилась на путешествие к Часовой башне, рассказала про то, как Гаспар отправился следом, про малолетних бандитов и разбитое стекло.
Крейг слушал и в тёмных его глазах проскакивали искорки, не то злости, не то веселья, не то, всего и сразу.
- Ты всё-таки не очень умная, Мэй Лотнер, раз пыталась сбежать, - резюмировал он.
- Я не пыталась сбежать, я пыталась предупредить. Ему может грозить опасность, - убеждала Мэй.
- Да с чего бы ему она грозила?! - не выдержав, повысил голос Питерс.
- Этого я не могу тебе рассказать! У меня договор, помнишь?
- Хорошо, но если бы он не пришёл?
- Значит он уже скрылся, а ты потерял свои пятьдесят золотых, - как-то сразу сникнув, ответила Мэй.
- Он ещё не приходил, - признался вдруг Крейг.
Мэй вскинула ресницы, поглядев ему прямо в глаза.
- После вчерашнего разговора на крыше, я понял, что это для тебя важно и решил, что отдам тебя ему, как только он явится, не дожидаясь понедельника. Но сегодня его не было.
- Кстати о крыше, - Мэй напустила на себя обиженный вид, - Гаспар рассказал мне про карниз. Тебе не стыдно так скверно шутить?! Ведь это действительно было страшно!
- Каюсь, - поднял руки Крейг, усмехаясь - готов искупить свою вину. Как ты смотришь на то, чтобы погулять завтра в городе? Втроём. Я готов разориться на новые наряды для тебя! Негоже красивой девушке ходить, как сорванцу.
- Гаспар уже купил мне несколько вещей, - всё ещё дуясь, ответила Мэй.
- А братец не промах, решил-таки обойти старшего?! - мужчина шутливо нахмурился, но посмотрев в глаза девушки добавил уже совершенно серьёзно:
- Он придёт, Мэй! Я бы на его месте пришёл!
Глава 20 Предатель
Арон ненавидел время общего семейного досуга. Как правило, это были два часа после обеда, когда немногочисленные члены его семейства собирались в малой гостиной, чтобы обсудить насущные дела, поделиться новостями и создать иллюзию нормальных родственных взаимоотношений. Арон думал, что любой из них троих прекрасно понимал, каким откровенным фарсом кажется эта традиция, тем не менее, каждый день (исключая те, дни когда один из членов семейства был болен, либо когда присутствия наследного принца требовали важнейшие государственные дела) сам он, его супруга и дочь оказывались в одном помещении, как три мухи, пойманные шаловливыми детскими ручонками и заточенные в банке, откуда не было выхода. Каждый из них "жужжал" о своём, настоятельно искал повод удалиться, тяготясь обществом друг друга, ничуть не менее, чем опостылевшими стенами, удерживающими их вместе. Император Бертран (отец Арона) традиционно отсутствовал. Иногда принц забавлялся, представляя сколько экспрессии этим "тихим и уютным" часам могло добавить появление Его Величества. Принцесса Анна, высокая женщина с копной каштановых волос, забранных в замысловатый пучок на макушке, по обыкновению вышивала, поднеся пяльцы к самому лицу, отчего принцу казалось, что она рискует однажды выколоть себе глаз, да чего скрывать, он этого жаждал. Двенадцать беременностей высушили ещё довольно молодую сорока шести летнюю женщину до состояния вяленой воблы. Приятные мягкие когда-то черты её лица заострились, щеки впали вокруг тонких бескровных губ залегли морщинки, будто она постоянно пыталась сдержать в себе что-то отчаянное и невысказанное. Её статная когда-то фигура превратилась в знак вопроса, устало сгорбленная спина, одутловатый живот. Их единственная дочь Франсин, как две капли воды напоминала ту юную гонорскую принцессу, которой Арон принёс свои брачные обеты тридцать лет назад. Мягкий детский подбородок, тонкий благородный нос, красивые миндалевидные глаза, разве что не серые, как у матери, а синие - отличительная особенность династии Тайринов. Франсин устроилась на своём любимом месте на подоконнике, держа в руках небольшой томик. Взгляд её медленно перемещался по странице, лицо выражало невыносимую скуку. В то время, когда Одэн прибывал в столице, он часто присоединялся к их семейным посиделкам, тогда общество заметно оживало. Он терпеливо выслушивал жалобы тётушки на боли в спине, приглашая её погостить на морском побережье, развлекал историями из студенческих времён смешливую Франсин. Вот ещё странность, насколько юная принцесса обожала своего кузена, настолько же категорично выступала она против их брака.
- Ты не понимаешь, отец, - возмущалась она и щеки её становились пунцово-красными, - Это мой брат, как я могу выйти замуж за брата?
- Одэн прекрасная партия для тебя, Франсин, - парировал Арон, - Он хорошо к тебе относится и не будет груб с тобой в супружестве, чего я не могу пообещать, отдав тебя замуж за одного из высокородных юнцов, присылающих тебе свои магические портреты.