Совершенно измучившись под утро, она дала себе зарок, принять то, что судьба приготовила ей. Если Одэн всё-таки явится за ней, быть с ним рядом, в качестве друга, сестры, любовницы - не важно. Она решила позволить себе чувствовать, ведь кто знает, доведётся ли ей когда-нибудь ещё испытывать нечто подобное. Если Одэн оставит её в Лаундере - попытаться освоиться в этом шумном, но действительно притягательном для неё месте.
Голова болела нещадно, Мэй боялась даже предположить, какое жуткое зрелище она сейчас из себя представляет. Она слышала, как Крейг и Гаспар о чём-то переговариваются полушёпотом, возможно даже спорят. С её появлением на кухне, голоса стихли, и оба Питерса уставились на неё такими похожими блестящими чёрными глазами. Во взгляде мальчика отчётливо читалась жалость, во взгляде Крейга что-то тёмное, злое. Он сердится на неё? Но губы его тут же изогнулись в усмешке: - Госпожа Мэй изволит спать до обеда? А ещё говорила, что работала экономкой, наверняка тебя просто выгнали, потому что ты любила поспать. - Да откуда ты это вообще взял?! - Мэй сделалась пунцовой от возмущения, но увидев, как Гаспар хихикает, прикрывшись кулаком, обиженно прошипела, - Шутники... - Вообще, конечно, неплохо, что ты сегодня отоспалась, - тут же перешёл к делу Питерс-старший, - У нас по плану танцы! - Какие танцы?! - Мэй болезненно поморщилась. Из-за боли она едва была способна повернуть голову. - Завтра понедельник, помнишь? – отозвался безжалостный Крейг, - Начинается карнавал по случаю праздника Зимостоя, а сегодня вечером будут танцы, на которых каждый сможет подобрать себе достойную пару на время празднования. - А может и на более долгий срок! - тут же поправил его младший брат. - Пожалуйста, идите без меня, - Мэй, в очередной раз, поморщилась от спазма в висках, - У меня жутко болит голова. - Ну это легко исправит лекарь-маг, - махнул рукой Крейг, - Заодно и фингал твой сведем, а то зрелище душераздирающее. - А фингал-то зачем? - удивилась девушка, - Мы всё равно будем в масках. - Не думаешь ли ты, что я буду танцевать с девушкой, которая выглядит, как жертва Адриана Мускулистого? -Я и не хотела никуда идти, - насупилась Мэй и собиралась прошествовать обратно за свою занавеску, но Гаспар тут же подскочил к ней, хватая за руки. - Ой, да не слушай ты его! Подумаешь, фингал! Главное ведь танцы. Пожалуйста, Мэй, я не знаю, когда избавлюсь от своих шрамов и избавлюсь ли вообще, но мне так хочется потанцевать с симпатичной девушкой, которая не смотрит на меня, как на уродца. Мэй хотела возразить, что Гаспар вовсе не уродец, а когда подрастёт, пожалуй затмит своего смазливого братца-пирата, но мальчик перебил её. - Соглашайся, Мэй, обещаю, что постараюсь не оттоптать тебе ноги. Я тренировался! Он положил руку ей на талию и резко закружил по кухне. Перед глазами Мэй заплясали разноцветные кляксы и она побледнела настолько, что мальчик тут же остановился как вкопанный. - Прости, - с растерянностью в голосе пробормотал он. - Ничего... Пройдёт...- Мэй проглотила сухой ком, царапавший горло, - Танцы, так танцы. Но без мага точно не обойдемся! Гаспар едва не запрыгал на месте, но посмотрел на осунувшееся лицо Мэй и передумал. Крейг довольно улыбался. Через час они втроём выходили из кабинета Мастера Шотта, который неуловимо напоминал Мэй доктора Миллса. Он довольно быстро справился с головной болью и шёпотом, так, чтобы слышала только она, спросил: - Вы попали в затруднительную ситуацию? Мэй вздрогнула от неожиданности: "Откуда доктор, мог знать про её действительно затруднительную ситуацию?"
Однако быстро сообразила, что речь идёт о её синяке. Тот уже начал желтеть и сейчас представлял собой палитру безумного художника, которому вдруг вздумалось порисовать чёрным, лиловым и жёлтым. - Нет, - как можно беззаботнее, ответила девушка, - Я об косяк двери ударилась!
Цепкие глаза доктора стали ещё серьёзнее, он ни на секунду не поверил сказке про косяк, но синяк всё же свёл. Получив своё вознаграждение, доктор сухо попрощался, недовольно поджимая губы, пребывая, видимо, в святой уверенности, что Крейг периодически поколачивает Мэй, а та его покрывает.
Однако девушка уже позабыла строгие взгляды доктора, голова её была лёгкой, свежий ветер обдувал раскрасневшиеся щеки, настроение мгновенно улучшилось, безумно хотелось сладкого. - Позже поешь, - Крейг упрямо тянул её мимо лавочки булочника, - У нас ещё дела!
- Какие ещё дела? - заупрямилась Мэй, но мужчина неожиданно подтолкнул её к двери какого-то магазина.
"Первый бал" - гласила позолоченная вывеска над дверью, выведенная красивыми буквами с завитушками. Такими любила писать и сама Мэй. В витрине стоял манекен, изображающий юную темноволосую девицу в тиаре и в необычайном воздушном платье бирюзового цвета, у ног девицы расцветали и закрывались зачарованные бутоны прекрасных лилий. Не успела Мэй опомниться, как Крейг открыл дверь и буквально втолкнул её в очень светлое, пахнущее дорогими благовониями помещение. На звук колокольчика к ним вышла элегантно одетая молодая женщина, с забранными в причудливый пучок волосами, в чёрном прямом платье, украшенном длинной ниткой жемчуга.