Другие российские города никогда не учили меня чему-то подобному. Как ни изъезженно звучит, это чувствовалось как «стать лучшей, более интересной и гармоничной версией себя». Одни учили амбициозности, мастерству, росту, динамике, собранности, как Москва, — да. Независимости, уверенности и чувству собственного достоинства, силе духа, свободомыслию — как Екатеринбург. Любви, единению, чувству родины, принадлежности, дружбе — как мой родной город. Многим разным вещам. Самобытности, как Ульяновск. Яркости, как Казань. Как ни печально, некоторые российские города учили смирению и принятию. Но вот такому… Никогда раньше. Как будто, стоило сюда попасть, у тебя сразу, без сотен часов йоги, медитаций, голодовок (и что там еще для этого надо?), открывалась самая верхняя чакра.
А еще архитектура. Боже. Это действительно была она — архитектура. Все центральные районы (а в других я тогда и не бывала) стали моим личным визуальным, сакральным, неисчерпаемым источником эстетического наслаждения. Хотелось жить уже просто для того, чтобы гулять по этим улицам и проспектам, заходить в эти потрясающие, неповторимые, величественные дома и смотреть на них, смотреть. Видеть и наслаждаться. Зачем ехать в Италию, когда у тебя есть Казанский собор? В Голландию, если можно гулять по Каменноостровскому? Да в любой непередаваемо великолепный в своей архитектуре прекрасный европейский город, когда у тебя есть Петербург со всеми его каналами, улицами и проспектами? Когда у тебя есть Невский?
О да, это было восхитительно. Казалось, что каждый, кто попал в Петербург, становится его частью. История писалась в этом городе, такая разная в разные эпохи, но неизменно столь масштабная, фатальная, что в итоге город будто сам стал воплощением истории страны. И стоило ступить на эту землю, как ты тут же заносился в великую книгу человечества, становился ее частью. Словно где-то в анналах существования нашей планеты, а может, и всей вселенной, для тебя сразу отводилась отдельная глава.
Это так сильно отличалось от моего ощущения Москвы, где, наоборот, как мне в то время казалось, стоило тебе в нее попасть, и ты оказывался частью огромного муравейника. Мелким, безликим, незаметным очередным муравьишкой, который питает своим существованием, своими потугами ненасытный город.
Питеру же человек был интересен. Любой. Этот город хотел тебя рассматривать, изучать. Возможно (на эту мысль меня натолкнул увиденный у метро бомж, читающий Булгакова, — правда, я даже сделала фото), все дело во всепоглощающем духе культуры и искусства. Ведь когда-то жившие здесь на каждом шагу великие мастера точно смогли бы так красочно описать самую твою суть, что каким бы ты ни вышел из-под их пера: ярким, самобытным или максимально банальным персонажем, — ты точно имел право на существование. Был бы к месту.
В общем, в Санкт-Петербург я влюбилась сразу и бесповоротно.
Из этого многословного признания в любви к городу, думаю, понятно, почему я уехала именно в Питер. Он был для меня источником надежды, что я смогу вновь наполниться энергией, радостью, жизнью. К тому же в Москве я оставаться не хотела. Ехать в родной (небольшой) город тоже. Я все еще планировала делать бомбические проекты, строить развивающее комьюнити, общаться с интереснейшими людьми и растить свое финансовое благополучие.
А еще я просто хотела жить там, где красиво. Чтобы ты только вышел из дома, а тебе уже сразу хорошо. Где не хочется выколоть себе глаза от обилия серых обшарпанных панелек, бесконечной городской грязи и раздолбанных дорог. Даже в лучшие, менее эмоционально затратные времена эти виды удручали, а сейчас я готова была от них биться головой о стену.
Я решила позволить себе эту привилегию — жить в окружении красоты. Не бывать в офигенно красивых местах, а именно жить в них. Прям вот каждый день. Я решила: когда, если не сейчас (возможно, никогда), — и сняла себе на первое время отель в центре, через дорогу от Мариинского театра. Я планировала питаться красотой. Денег мне было не жалко, да и Питер куда дешевле Москвы, к расценкам которой я привыкла. Хоть какая-то радость от потери моего бизнес-детища: выручки от продажи доли мне должно было хватить на безбедное проживание в центре на пару лет точно. Хотя я не планировала так долго бездействовать.