Она засмеялась.
— Слушай, я уже чувствую себя виноватой. Не убивайся ты так: страховка все покрыла, денег мы не теряем.
— Ты прекрасно знаешь: дело не в деньгах, — ответил Росс. — Мы ведь еще полгода назад все спланировали, да и вообще уже сто лет вместе не отдыхали!
Лорен удивленно повела бровями.
— Ты был вечно занят работой.
— Твоя правда. — Ирония судьбы: в кои-то веки он был совершенно свободен — и, как назло, у Лорен нашлись срочные дела. — Но ты переводишь этот манускрипт семь лет! Неужто три недели что-то решают?
— Еще как решают. Либо я переведу его первой, либо меня опередят. Осталось всего ничего, но последний раздел труднее остальных. — Росс припарковал автомобиль, и Лорен сжала его руку. — Давай договоримся: у нас есть еще два месяца — потом мне нельзя будет летать. Вот в эти два месяца и выберем время отдохнуть: не успею перевести — значит, не успею.
Любовь к жене переполняла Росса. Он расплылся в улыбке.
— Идет. Но к тому времени, боюсь, у меня опять работы будет выше крыши.
— Вот и хорошо. — Она положила руку на живот. — Расходы у нас вырастут, причем уже очень скоро.
Росс вылез из машины и достал с заднего сиденья сумки, потом открыл входную дверь и, включив свет, вслед за Лорен вошел в прихожую.
— Прости, от меня сейчас одни проблемы. Просто я…
Лорен не слушала, а пристально вглядывалась в темноту лестничной площадки.
— Ты слышал? — прошептала она.
— Что слышал? — Он опустил сумки на пол из гладких кедровых досок и двинулся вверх по лестнице. — Где?
— В моем кабинете. Мне что-то почудилось.
Росс ничего не слышал. Он бесшумно поднялся по ступенькам. Лорен шла следом, а наверху взяла его за руку.
— Может, позвоним девять один один?
— Наверняка нет там никого. Постой, я проверю.
Он подошел к двери слева: за ней находилась самая маленькая из пяти комнат, которую Лорен заняла под кабинет. Стоя у закрытой двери, Росс прислушался, но ничего не услышал. Тогда он расслабился, обернулся к жене и покачал головой.
— Осторожней, — одними губами произнесла Лорен.
Росс улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ.
Он повернул ручку, открыл дверь и сразу почувствовал: что-то не так. До него донесся шепот Лорен:
— Не входи, Росс. Я всегда запираю дверь. Там кто-то есть.
И тут мир взорвался.
Дверь сильно ударила его по лицу и отбросила назад, на лестничную площадку. Падая, Росс ударился головой о перила. Кровь заливала лицо, но он увидел, что над ним возвышается фигура человека в маске. Другой уже потерял бы сознание, однако Росс сумел, приподнявшись, обернуться к жене — та замерла на верхней ступеньке — и крикнуть:
— Лорен, беги!
Могучий удар ногой пришелся Россу точно в висок. Проваливаясь в небытие, он успел заметить, что Лорен бросилась не вниз по лестнице, а к нему с криком: «Не трогай его!»
Переступив через Росса, незваный гость двинулся к лестнице, а Лорен преграждала ему путь. В глазах все расплывалось, но Росс все же ухватил незнакомца за штанину и успел заметить на его правой ноге повыше лодыжки большой шрам. Пролетев мимо, человек с такой силой толкнул Лорен прямо на перила, что те не выдержали, и она рухнула вниз, на первый этаж. Раздался глухой удар, за ним отвратительный хруст, и наступила тишина. Росс успел услышать, как со стуком закрылась входная дверь, а потом потерял сознание.
ГЛАВА 9
Уганда, Африка.
В тысяче миль от Дарьена, в небольшом городке у озера Виктория, главным достижением цивилизации был кондиционер в интернет-кафе «Джамбо» — только там можно было укрыться от иссушающего зноя. Среди посетителей — местной молодежи и загорелых туристов, которые пили кофе и щелкали клавишами компьютеров — выделялось бледное старческое лицо. Сестра Шанталь вглядывалась в экран, потягивая сладкий латте.
Каждый месяц она брала трость и спускалась с холма, из хосписа для больных СПИДом, в город. В кафе она заказывала латте с пирожным и садилась за компьютер. Каждый месяц ее хрупкие пальцы вводили во все поисковики единственное слово, и каждый месяц в Интернете не обнаруживалось ничего нового. Покончив с кофе и пирожным, она возвращалась в хоспис, убеждая себя, что через месяц все поменяется. Еще месяц, и она избавится от своей ноши.
Сестре Шанталь нравилось работать в хосписе, она провела там уже двенадцать лет, но понимала, что пора уходить. Рано или поздно мать-настоятельница и церковные власти начнут задавать вопросы — именно так случалось в больницах и хосписах, где монахиня работала раньше. Впрочем, дело даже не в этом. Бесценный запас подходил к концу, его следовало пополнить, иначе сестра Шанталь не сможет дальше нести свою одинокую службу. Невероятно: ее время подходило к концу. На какой-то миг жалость к себе пробилась сквозь спокойствие и невозмутимость, потом сестра Шанталь взяла себя в руки и сосредоточилась на экране компьютера.