— И таким человеком оказалась моя жена?
— Да. Отец Орландо устроил так, чтобы ключевой раздел манускрипта перевести было нельзя. Он написан теми же символами, что и все остальные части, но на особом, изобретенном им языке. Его ни за что не перевести без грамматики или словаря.
Росс кивнул.
— То есть Лорен уже перевела все, что можно было перевести?
— Да.
— И мы так и не узнаем, что было в этом последнем разделе?
Казалось, монахиня колеблется, не зная, что ответить и отвечать ли вообще, но все же она сказала:
— Когда отец Орландо вернулся в Рим, он поклялся, что расскажет о своем открытии одному лишь папе. Когда выяснилось, что секрет нельзя доверить даже верховному понтифику, он сказал инквизиторам, что сжег хроники, которые вел в походе. Но это не так. Он спрятал их в ящике вместе со своими вещами, а перед смертью рассказал сообщнику, где спрятан ящик. Там хранилась книга с подробным описанием того, как найти сад и какие опасности подстерегают в пути.
— Отдельная книга?
— Отдельная книга на его родном языке. — Немигающий взгляд монахини ни на секунду не оставлял глаз Росса. — А еще он оставил сообщнику перевод последнего раздела того, что вы называете манускриптом Войнича.
— И что же в этом последнем разделе?
— Там рассказывается о явлении еще более загадочном. Отец Орландо называет его «источником» и заявляет, что именно он управляет садом.
Росс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Откуда вам это известно?
— Я Хранитель, — ответила сестра, как будто никаких пояснений не требовалось.
— Хранитель?
— Хранитель сада. Моя обязанность — следить за открытием отца Орландо до тех пор, пока не появится кто-то достаточно мудрый и упорный, чтобы понять, как поступить с садом. Когда этот человек расшифрует манускрипт, я должна отыскать его, убедиться, что он и правда достоин, а затем передать ему книгу и избавиться от своей ноши. Пророчество отца Орландо гласит, что это случится, когда саду будет угрожать страшная опасность. — Ее голос звучал все более страстно. — С каждым годом человечество все ближе к тому, чтобы разрушить сад и его источник. Каждый месяц я слышу в новостях, что лесорубы, фермеры, дороги и нефтяные компании пробираются туда, где джунгли всегда стояли нетронутыми. Я уже отчаялась, что манускрипт когда-нибудь переведут, и тут прочла в Интернете об исследовании вашей жены, разузнала о ней немного и выяснила, что она — за сохранение дикой природы. Стало понятно, что Лорен именно та, кого я ищу.
Сестра Шанталь вытащила из портфеля запечатанный полиэтиленовый пакет, при этом на пол вывалился кожаный мешочек, запачканный каким-то порошком. Металлическими переливами крупинки напоминали шрей-берзит, который Росс привез Лорен из Узбекистана, но все же отличались особым, совершенно уникальным кристаллическим блеском. Росс разглядывал порошок, однако не мог определить породу, хотя в минералах разбирался неплохо.
Тогда он переключил внимание на пакет. Стоило монахине его распечатать, и в воздухе повеяло затхлостью.
— Вот книга отца Орландо. В ней указана дорога к саду. — Сестра Шанталь достала книгу и осторожно раскрыла ее. Несколько последних страниц чуть отличались по цвету. — Давным-давно в конец подшили перевод астрологического раздела — чтобы не потерять. — Она передала книжицу Россу: кожаный переплет отлично сохранился, но все равно было очевидно, что вещь старинная. — Это доказывает мои слова. Если бы ваша жена могла ее прочесть, она бы не сомневалась.
Росс открыл книгу. Пожелтевшие страницы были исписаны каллиграфическим почерком. К своему удивлению, почти все было понятно.
— Это же на испанском!
— Испанский — родной язык Орландо Фалькона. Он вел записи еще до возвращения в Рим, и очень кстати, что не на латыни — языке церкви. Когда его предали, отец Орландо поклялся впредь никогда не доверять Риму. Вот и нам не стоит.
— Вы ведь монахиня!
— Это позволяет мне сохранять инкогнито, творя добрые дела по всему миру. Отец Орландо никогда не терял веру в Бога, а сомневался исключительно в тех, кому принадлежит власть в Риме. Они слуги не Богу, а только самим себе и церкви. Все ради могущества церкви. Это опасные люди, Росс. Опасные и беспощадные.
— Я тоже не поклонник католической церкви, однако…
— В Риме полно таких, кто пойдет на все, лишь бы защитить их драгоценную церковь — даже если это против учения Христа.
И снова в ее безмятежном взоре промелькнуло отчаяние.