Той же ночью.
Торино разбудил стук.
— Что случилось?
Он встал с постели. В дверях каюты стоял фельдфебель Фляйшер.
— Генерал, на связи в рубке кардинал-префект Гвидо Вазари. Он звонит из Рима и требует, чтобы позвали вас.
«Требует?» — удивленно подумал Торино.
— Который сейчас час?
Фельдфебель сдержанно улыбнулся:
— В Риме девять утра, ваша светлость. А у нас два часа ночи.
Торино выбрался из каюты и прошел по палубе. Рубка светилась, словно одинокий ночной фонарь, так что широкая река и лес, шуршащий по ее берегам, казались еще чернее. Ночь была теплой, душной и кромешно темной, лишь тусклый отсвет луны пробивался сквозь облака.
Солдат, управлявший катером, протянул микрофон. Торино протер глаза, чтобы окончательно проснуться.
— Прошу вас, оставьте меня одного.
Он подождал, пока солдаты выйдут, и поднес микрофон к губам.
— Кардинал-префект?
— Где вы, генерал? — В голосе Вазари слышалась злость. — Вы молчите уже несколько дней. Чтобы связаться с вашими людьми, мне пришлось звонить министру внутренних дел Перу!
— Я на Амазонке, у нас тут глухая ночь.
— Мне все равно, ночь или день. Немедленно возвращайтесь.
— Почему?
— Когда мы обсуждали эту авантюру, вы недвусмысленно дали понять его святейшеству и мне, что ваши ученые перевели последний раздел манускрипта Войнича. Вы утверждали, что у вас есть указания, как добраться до сада. Однако когда я запросил у ваших людей копию, выяснилось, что им об этих указаниях ничего не известно.
Теперь разозлился уже Торино.
— Кардинал-префект, у вас нет права допрашивать меня и лезть в дела Общества Иисуса. Орден иезуитов вне вашей юрисдикции.
— Зато он в юрисдикции его святейшества, у которого возникли те же вопросы, что и у меня. Вы говорили, что сумеете быстро найти чудесный сад Орландо Фалькона именно потому, что у вас есть карта. Мы полагали, что вам известно, где именно он находится. Теперь же совершенно очевидно, что этот сад — просто сказка, ваша навязчивая идея.
— Это не сказка.
— Даже если сад существует, как вы найдете его без карты?
— Карта есть у доктора Келли, а я слежу за ним.
— Следите за ним? Вы что, не понимаете, что доктор Келли просто надеется на чудо, которое исцелит его жену? Вы высокопоставленный служитель святой католической церкви, слуга Господа. Вы представляете Рим!
— А если доктор Келли что-то обнаружит? Тогда я заберу это и объявлю, что оно принадлежит новому Ватикану.
— Прямое противостояние, да еще и у всех на виду! Именно его мы договорились избегать. Генерал, это безумие должно прекратиться. Вы погубите репутацию церкви и проект нового Ватикана. Немедленно возвращайтесь.
— С каких пор кардинал отдает приказы генеральному настоятелю Общества Иисуса?
— Это не мой приказ, — Вазари едва удар не хватил от бешенства, — его отдал лично…
— Не слышу вас, кардинал-префект. Помехи радиосвязи.
Вазари уже просто вопил:
— Генерал, вы обязаны вернуться! Его святейшество лично приказал!
Торино еще немного послушал, затем выключил приемник, встал и позвал Фляйшера.
— Фельдфебель, с этого момента я объявляю режим полного радиомолчания. Ни входящих, ни исходящих вызовов.
— Генерал, по правилам безопасности раз в два дня мы должны сообщать свои координаты.
— Значит, измените эти правила. Его святейшество дал мне полную свободу действий. Некоторые силы хотят помешать моей миссии, поэтому никто не должен знать, где мы. — Он протянул Фляйшеру микрофон. — Сообщите властям Перу, что мы не будем отвечать по радио, а сами выйдем на связь лишь в случае крайней необходимости. Затем рацию следует временно отключить.
— Слушаюсь, генерал.
— Прекрасно. Разбудите меня, когда рассветет.
Что ж, кардинал-префект Гвидо Вазари препятствует его миссии. Несомненно, он успел нашептать кучу гадостей его святейшеству. В этом-то и беда Римской католической церкви: ее лидерам не хватает дальновидности. Но когда он отыщет чудесный сад и вручит его папе, тогда они поймут. Тогда-то они признают в нем спасителя Святой церкви…
ГЛАВА 37
На следующее утро.
Вначале донесся рокот, словно вдали гремел гром. Несмотря на предостережения Фалькона, Жерло Ада разверзлось внезапно. «Дискавери» свернул в узкий извилистый рукав, где буруны как будто слегка успокаивались. Хуарес свесился с носа и опустил в воду шест, полагая, что стало мельче, а значит, камни, пороги и водопад неподалеку.