Надеждам друга не суждено сбыться — он навсегда останется в джунглях. Хотя Хэкетт и нашел свой затерянный город с кучей золота, мечты о славе казались теперь какими-то пустыми.
Хуарес сжал его руку и попытался что-то сказать.
— Я не боюсь, — прохрипел он, — я не трус.
— Да, дружище. Я знаю.
— Ты не трус, — возразил Мендоза. — Ты храбрее всех, кого я встречал. Ты спас мне жизнь.
Хуарес еще крепче сжал руку Хэкетта, на его губах возникла улыбка. Затем лицо перуанца прояснилось.
— Он мертв.
— Мне жаль, — произнес Росс.
— И мне, — отозвался Хэкетт.
Зеб со слезами на глазах склонилась над сестрой Шанталь — видно было, как она зажала рот рукой.
— Что будем делать? — спросил Мендоза.
Хэкетт вздохнул:
— Не знаю.
Росс приобнял его за плечи.
— Найджел, Хуаресу уже ничем не помочь. Посмотри, что с сестрой Шанталь, а мы с Освальдо похороним нашего друга. Потом разведем костер.
Хэкетт вяло кивнул.
— Заройте поглубже. Зверье не должно до него добраться.
— Мы позаботимся об этом, сеньор, — сказал Мендоза. — Я прочту молитву, и мы поставим камень на его могиле.
Хэкетт промедлил еще мгновение, после чего оставил им тело друга и подошел к сестре Шанталь.
— Как она? — спросила Зеб.
Хэкетт осмотрел царапины монахини, ссадину на лбу и прислушался к дыханию.
— Легкое сотрясение. Раны неглубокие, а шишка на голове не так страшна, как кажется. — Он вытащил медицинскую сумку. — Проверю давление, потом устроим ее поудобнее, и пусть полежит.
— Скоро стемнеет, — заметил Росс. — Предлагаю переночевать на вершине пирамиды — она плоская. Разведем огонь прямо там — легче будет отгонять непрошеных гостей. Вы поднимайте наверх сестру Шанталь и багаж, а мы с Освальдо позаботимся о Хуаресе.
ГЛАВА 46
— Как рука? Может, дать тебе чего посильнее? — спросил Мендоза, отправляя в рот таблетку.
— Нет, спасибо, — ответил Росс.
Погибшего опустили в яму, которую вырыли в мягкой земле позади пирамиды; боль позволяла отвлечься от сгущавшихся сумерек и оттого, чем они с Мендозой занимались. Росс хоронил Хуареса, чувствуя, будто хоронит частичку себя самого. Он пришел сюда, чтобы спасти Лорен, но экспедиция унесла уже четыре жизни: троих бандитов, пытавшихся их ограбить, и вот теперь товарища. Засыпая могилу землей, Росс подумал о странных изображениях внизу зиккурата, и ему стало немного легче.
Все решится очень скоро. Либо исполнится его мечта, и Лорен будет спасена, либо в жизнь воплотится самый жуткий из его страхов: весь этот поход через джунгли окажется пустой тратой времени и чужих жизней. Сестра Шанталь утверждала, что отсюда можно добраться до сада и прийти обратно за неделю, причем она была уверена, что найдет дорогу и без проводника — без Хуареса. В зависимости оттого, как быстро им удастся вернуться к цивилизации, он будет в Штатах через две или три недели и привезет с собой то, что таит в себе сад. Тревожила лишь таинственная сестра Шанталь, без которой им не понять последние инструкции отца Орландо.
Мендоза кашлянул.
— Все еще не могу поверить, что Хуарес пошел на это ради меня.
— Он был бесстрашным и самоотверженным человеком.
— А я-то думал, он трус.
— За нас говорят поступки. — Росс сказал это тихо, словно беседовал сам с собой. — Последним поступком Хуарес всем все доказал.
Мендоза похлопал рукой по земле.
— Он отправится в рай.
— Не буду с тобой спорить.
Засыпав яму, они приволокли с площади каменную плиту и водрузили ее на могилу, а Мендоза сложил сверху небольшую горку из камней, чтобы отметить место погребения. Затем позвали остальных. Спустился Хэкетт, и они с Мендозой прочли нехитрые молитвы.
На плоской вершине зиккурата развели костер и приготовили еду. Голода никто не чувствовал, но, ковыряя консервированную фасоль и тушеное мясо, они словно исполняли некий ритуал.
— Как сестра Шанталь? — спросил Росс.
— Пару раз пошевелилась, хотя все еще без сознания, — ответил Хэкетт. — Давление в норме, думаю, ей просто нужен покой.
Зеб сидела там, где были сложены их вещи, и лихорадочно рылась в искромсанном рюкзаке монахини.