Поэтому он остановил машину, достал из упаковки мощный электрический фонарик и дождался момента, когда летучие мыши вновь приблизились к нему. Та, которую он уже успел “ослепить”, держалась подальше, наблюдая за происходящим с высоты. Однако вскоре две другие приблизились. Покружив над ним, они стали пикировать сверху, а Вотский направил на них фонарик и нажал на кнопку, залив их потоком ослепительного света. Вот это да! Парочка столкнулась в воздухе и, сцепившись, врезалась в землю. Оказавшись на земле, они расцепились и, хлопая крыльями, тревожно подпрыгивая, начали издавать пронзительные вибрирующие крики. Затем одна из них сумела взлететь, но другой повезло меньше.
Автомат Вотского почти перерезал пополам существо, забрызгав его кровью близлежащие камни. И когда замерло стрекочущее эхо выстрелов, два уцелевших существа исчезли. Тогда он несколько раз погудел мощной сиреной, чтобы прогнать их побыстрее...
Это произошло двадцать минут назад, и с тех пор его никто не беспокоил. Он замечал, что время от времени в высоте мелькают какие-то тени, но ни одна из них не приближалась так близко, чтобы ее можно было разглядеть. Он был доволен этим, потому что наверняка знал: он больше не должен тратить патроны на убийство летучих мышей! Так же, как этот англичанин Майкл Симмонс, он прекрасно знал, что в этом мире есть вещи похуже летучих мышей.
К этому времени прояснилось еще одно обстоятельство: он был прав — на верхушках уже не столь отдаленных парящих сооружений действительно горели огни. Ближайшее из них находилось милях в пяти, а дальше были разбросаны остальные, — по всей равнине, — так что те, которые находились подальше, едва угадывались даже в ярком свете луны. Основания этих сооружений были засыпаны щебнем, укреплены стенами и земляными валами. В ближайшем из них, изрезанном какими-то прожилками, огни попеременно вспыхивали и гасли; в темное небо из нескольких труб взвивался дым, прикрывая на время бледные звезды; меньшие строения выглядели попроще — используя естественный рельеф, кто-то лишь слегка доработал его. Однако эти огромные каменные здания, венчавшие массивные утесы, можно было в точности определить только одним словом: замки!
Кто их построил, когда и зачем, — все это еще предстояло выяснить, но Вотский был уверен в том, что это дело рук человека. Воинственных людей! Таких людей, с которыми этот русский умел иметь дело, как ему хотелось надеяться. Конечно, это сильные люди... И вновь его глаза обратились к ближайшей башне, к этому огромному странному строению, которое, как бы нахмурясь, подобно часовому, внимательно вглядывалось в окружающий пейзаж.
Через несколько секунд, вновь обратив все свое внимание на опасную дорогу, Вотский обнаружил, что придется воспользоваться тормозами. Низкая стена, сложенная из валунов, казалось, сама вырастала из этой каменистой почвы, простираясь далеко на равнину влево, а вправо — до самого подножья гор. Стена эта, должно быть, была пяти футов высотой, и чуть меньше была ее ширина у основания. Сооруженная, вне всяких сомнений, человеком, она была... чем-то вроде границы? Русский повернул машину к югу и, продвигаясь к подножью холмов, высматривал проход в ней. Однако впереди стена, как выяснилось, переходила в слегка наклонный эскарп из выровненного камня, на который, как знал Вотский, его машина не могла бы въехать. Да если бы и могла, он не стал бы этого делать. Разочарованный, он развернулся и остановился, задумчиво разглядывая окрестности.
С этого возвышенного наблюдательного пункта открывался гораздо лучший обзор. Сидя в седле мотоцикла, он осознал, что пытается оценить размеры этих могучих колоннообразных сооружений.
Ближайшее из них имело в основании сечение не менее двухсот метров, постепенно сужаясь примерно наполовину к полуторакилометровой высоте башенной кладки. Эта башня состояла — ну да, из каменной кладки! Естественная, как любое из образований аризонского Большого Каньона, скала поражала только своим размером и тем, что было надстроено на ней. Однако пока глаза его пробегали вдоль всей гигантской высоты комплекса, он заметил какую-то активность в районе темного зева огромной пещеры поблизости от верха утеса.
Он прищурил глаза, пытаясь получше рассмотреть происходящее. Так чем же было... вот это?
Вотский знал, где лежит бинокль — в спешке, когда ему мыслилось, мягко говоря, не совсем ясно, он сунул его на самое дно рюкзака. Все это, конечно, очень хорошо, но ему не хотелось тратить время на то, чтобы добывать бинокль оттуда. Но глядя на весь этот комплекс со множеством пристроек, как будто противоречащих законам тяготения, со сторожевой башней, а теперь еще с какой-то подозрительной активностью в...
Вдруг что-то вылетело из зева расположенной наверху пещеры! По спине Вотского поползли мурашки, а его мясистые губы приоткрылись, обнажив зубы, которые все еще побаливали от удара, нанесенного локтем Симмонса. Он глубоко вздохнул, напрягая взгляд, пытаясь различить, что же такое парит в высоте, подобно черному кипящему облаку, делая медленные круги вокруг огромного утеса и понемногу снижаясь.
А в следующий момент кровь отлила от его лица, потому что он понял, чем может быть Это, которое парило вверху — близнецом Контакта Один! Чужой дракон в небе чужого мира!
Вотского парализовал страх, однако ненадолго. Неподходящее было время для того, чтобы впадать в панику. Он выключил зажигание и, держась поближе к стене, по инерции съехал по плавно наклоняющейся территории от предгорья обратно на равнину. Там он высмотрел массивную груду камней и пристроил мотоцикл среди них. Луна, передвигавшаяся по небу, похоже, с необыкновенной быстротой, висела теперь почти прямо в зените, отчего скрыться в тени было трудно. Найдя небольшое затененное место, Вотский спешно начал распаковывать рюкзак, вставил в автомат полностью заряженный магазин и еще один сунул в карман комбинезона. Затем он изготовил к бою свой портативный огнемет и, хотя был неверующим, подумал: “О Боже! И это все, что у меня есть против этой Твари!”.
Между тем “Тварь” успел сделать вокруг утеса несколько кругов и теперь снизилась до высоты примерно в тысячу футов. Неожиданно она резко развернулась в направлении равнины и начала быстро расти в размерах, продвигаясь как бы нырками, — то есть меняя высоту, — прямо к тому месту, где прятался Вотский. И тогда он понял, что бесполезно притворяться перед собой, бесполезно надеяться, что полет этой штуковины лишь случайно совпал с его пребыванием здесь. Это... существо... точно знало, что он находится здесь, оно искало его!
Существо пролетело над ним, отбросив на равнину огромную тень, похожую на быстро перемещающуюся с места на место гигантскую кляксу. И теперь Вотский, взглянув вверх, смог оценить его размеры. Пусть с небольшим, но все же с облегчением, он заметил, что существо не столь велико и выглядит не так ужасно, как штуковина, которая наполовину разрушила Печорск. Футов пятидесяти в длину, с чуть большим размахом крыльев, по форме оно отдаленно напоминало большую земную манту — рыбу-дьявола — с длинным развевающимся хвостом, позволявшим поддерживать равновесие. Однако в отличие от манты, существо, по всей его нижней поверхности, было усеяно гигантскими немигающими глазами, глядящими одновременно во всех направлениях!
Затем существо сделало левый разворот и начало возвращаться, одновременно снижаясь, и, наконец, село на подушку из собственных мясистых крыльев, подняв при этом облако пыли, на некоторое время скрывшее его. Существо приземлилось не более чем в тридцати-сорока метрах от Вотского. Когда пыль улеглась, Вотский увидел, как оно ворочается, вращая тем, что можно было, пожалуй, назвать головой, туда-сюда, в манере, которую следовало определить либо как независимую, либо как бесцельную.