– Чего именно? – Сэм потянулся к клавишам синтезатора.
– Китовый особый.
– С жареным пузырем?
– Как положено, – солидно кивнул осьминог.
Крякнув, Нафаня осушил громадную, почти с себя ростом, кружку. Ящер, умильно сложив лапки на тощей чешуйчатой груди, наблюдал. Фиолетовые глазки с желтыми, вертикальными зрачками, увлажнились от восхищения.
– Великого мастера возлияния наблюдаю, – подольстился он к октапоиду. – Искусное и прельстительное оперирование крупной формой. Поступаю в ученики. Оплата сдельная, по достижении впечатлительного и умопомрачающего результата…
Сэм откинулся в шезлонге и прикрыл глаза тёмными очками. В груди, под звездообразным розовым шрамом, время от времени что-то неприятно дергало, а сердце, будто забывая о своих обязанностях, нет-нет, да и пропускало удар… Кэсси сказала, это пройдет. Перестанет ломить ребра, перехватывать дыхание; забудется тошнота и бесконечное обливание то холодным, то горячим потом. Прекратится бесконечное паническое падение в черную, расцвеченную красными всполохами, бездну…
Только вот сны. Насчет снов умное порождение супертехнологий ничего толкового не сказало. Разум – предмет темный, исследованию и пониманию не подлежит…
И, как только он закрывал глаза, сразу начинал падать. По мере падения боль в груди нарастала, становилась невыносимой – он чувствовал, как раскаленные шарики металла прожигают скафандр, кожу и самые кости; как прикипают к ране остатки футболки, как закипает кровь и органы, не выдержав давления, взрываются один за другим.
Тогда он начинал кричать. А потом – просыпался. Лицо в слезах, ногти до крови впились в ладони… Стыдно делалось аж до зеленых зябликов.
Всё проходит. И это тоже пройдет, – утешал древний кашалот Левиафан. – Галактика содержит много чудес и ты, Сэм Калашников, одно из них. Гордись, соответствуй, и постарайся не облажаться.
Услышав басовитый заливистый смех, Сэм снял очки и любовно поглядел на брата. Вот уж где чудо из чудес. Выжить после удара варп-торпедой – это вам не паршивого лазерного ружьишка отведать.
…Я как раз вылез на обшивку, антенну новую монтировать, – рассказывал Нафаня еще тогда, в ховере, на коротком пути к орбите. – Заскучал, понимаешь. Третьи сутки без работы – я ведь к такому не привык. Да и благое это дело: новую точку вещания обустроить. Аккурат для ближних звезд…
Сижу на обшивке. Швартуюсь, как водиться, пятым щупальцем. Как эта грешная ракета прилетела, я и не заметил. Вой, грохот, тарарам… Ударная волна – это когда "Одуванчик" раскололся, что твой земляной орех… Эх, жалко. Хороший был корабль, пусть космос ему мягкой пуховой перинкой стелется…
Ну, меня и отнесло этой волной куда-подальше: в одном щупальце антенна – я её как раз настраивать закончил, а к поверхности принайтовить не успел, – в другом сварочный аппарат. Далековато отнесло. Километров на пятьсот, с гаком…
Попытался сваркой сигналить – да топливо на исходе было, надолго не хватило. Включил я тогда передатчик на стандартную передачу – "Спасите Наши Души" – и погрузился в медленный сон, сиреч – кататонию.
Услышали мой сигнал старатели, они неподалеку ванадиевый астероид осваивали. Прилетели, оказали помощь терпящему космическое бедствие… От них уж я Левиафану сигнализировал – вас к тому времени и след простыл.
– Как вы узнали, куда нужно лететь? – спросила тогда Саёнара.
…В то время, когда сборный флот защитников Галактики входил в пространство Ареса, она неслась к поверхности, напоминая едва управляемый метеорит…
– Мы слушали звезды, детка. Они сказали, что их собрату угрожает опасность.
Вдоволь налюбовавшись на её потрясенное лицо, октапоид рассмеялся. – Мы получили сообщение с Вавилона. Папа Огу передавал привет, а заодно сообщил, что в системе Арес наблюдается нехарактерное мельтешение: флот Ндрагетты, шпана с Базара и окрестных астероидов, дон Муэрте со своими желтыми акулами… Нетрудно было допетрить, почем фунт подгорелых креветок. Мы с Леви быстренько послали "Общий сбор" и рванули к вам, на выручку.
…И успели почти вовремя, – подумал Сэм. – Шуганули прихлебателей дона Муэрте, отогнали бродяг, приструнили Ндрагетту… Попробуй тут не приструнись, когда тебя окружила добрая половина Галактики…
Октапоиды, жонглируя мячиками и вызывая шумные восторги всей пляжной детворы, унеслись вдоль по пляжу, Посредник мирно пускал пузыри в блюдо с устрицами, а Гораций перешел в энергосберегающий режим, выставив на солнце все свои батареи.
Только Саёнара, лежа в шезлонге, пыталась читать книжку.