— Я попробую прикинуть варианты, как вывести производственный процесс за пределы тела.
— То есть это возможно?
— Пока не знаю. В любом случае нужно прямое взаимодействие с твоим организмом.
— А если например Иру или Ината рядом посадить.
— Не могу найти решение, какой-то блок стоит. Похоже все завязано на нас с тобой.
— Черт. Уверен у Лехи еще должны сохраниться образцы.
— Но это мы узнаем когда с ним встретимся. Мне приостановить на время производство новых устройств?
— Пока нет, Леху еще найти нужно. И не начинай искать решение проблемы, ну вывода производства за пределы тела?
— С кем ты говоришь? — отозвался проснувшийся Игнат.
— С Лакки.
— А, это тот твой воображаемый друг?
— Ага, такой же как и в тебе.
— Не слышал чтобы шизофрения воздушно-капельным путем передавалась.
— У меня она мутировала, особо агрессивная.
Проснулся он довольно свежим, будто качественно выспался на удобной кровати.
— Оставшиеся устройства, я использую для увеличения работоспособности. — добавил Лакки. — Постарайся в ближайшее время не находить раненых девочек и старинных друзей.
— Хорошо, — усмехнулся Сергей. — а зачем тебе две оболочки, — Сергей прикинул, сколько еще устройств должно было остаться.
— Мне нужны дополнительные мощности для ускорения процессов. И для создания резервной копии.
— А зачем тебе резервная копия?
— Для стабилизации процессов.
— Я ничего не понял, но ладно. Через сколько будут готовы еще гаджеты?
— Через три дня, шесть штук.
Сергей кивнул.
— Слушай, вот ты говоришь устройства, а гаджеты они ведь биологические, прям из моего тела. Мне кажется они уже не устройства.
— Можешь назвать их организмами, — нехотя сказал Лакки. Его ответ был больше похож на недовольное бурчание.
***
Вдруг что-то изменилось.
Я стал уплывать куда-то далеко. Калейдоскоп из событий буквально бомбардировал мое сознание. Образ за образом, событие за событием. Мне хотелось кричать, но не чем. У меня не было губ и глотки. Или были но я не мог ими пользоваться.
Я ощущал бесконечные удары воспоминаний и не мог закрыться от них. Хотел защититься руками, но и рук не ощущал.
Я моргнул. Мы с Игнатом в лесу, уже темнеет. Мое сердце гулко стучит в груди. Мы бежим.
Гонимся за кем-то?
Нет убегаем. Да и за кем нам гнаться?
Бежим довольно давно, даже я стал чувствовать усталость. Как же справляется Игнат? Игнат выглядит бодрыми спокойным.
Так, как я здесь оказался? Хочу спросить у Игната но понимаю что лучше молчать.
— Лакки, что произошло?
Тишина. Я его даже не чувствую. Будто его и нет.
— Лакки, — снова позвал я. Но что-то внутри подсказывало что он не ответит. Не слышит, или не хочет отвечать, но ответа я не получу.
Знаю что нужно бежать и не останавливаться. Мы давно оторвались, но нужно выиграть больше времени.
Чувствую сожаление от того что я оставил пистолеты у Петра.
Так а от кого мы убегаем. В памяти пустота.
Ну не может такого быть, я должен вспомнить. Знаю откуда-то что прошло уже пять дней, но что за эти дни произошло, без понятия.
Нужно напрячь память
Все что я видел перед собой, вдруг покрылось трещинами. Снова накатила темнота.
Я стою…
Сергей стоит в каком-то помещении. Весь в крови. И это не его кровь.
Перед ним растрескавшееся зеркало. В отражении, позади него тело человека. Он мертв. Знаю это потому что я его убил. Вернее Сергей.
От осознания этого мне захотелось поежится. Или нет? Мысль об убийстве человека меня не пугает. Тем более я знаю что защищался.
Сергею очень страшно.
Смотрю на себя.
Я плачу. Или правильнее сказать Сергей плачет. Уши заложены. Но звук начинает возвращаться. И я слышу как кто-то кричит.
Это кричит Сергей. Кричит на свое отражение.
— Ты что думал, получил гаджет и ты теперь избранный? Тебя кто-то там благословил?
Да это проклятье дебил, и если после всего ты этого не понял, я не знаю как до тебя достучаться.
Любой человек еще в самом начале сдох бы и благодарил бы бога, но нет же, твое тело не позволит тебе умереть, тебя бьют, колют, разрывают на части, а ты вновь живой.
Да если бы ты знал тогда что тебе предстоит, лучше бы покончил жизнь самоубийством.
Очнись! Просыпайся!
Но вдруг вмешался чей-то насмешливый голос. В нем было столько силы и мощи, что крики показались едва различимым писком.