Георгий Новодворский
Источник
«Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна»
Иосиф Бродский
«Панацея – плацебо»
Панацея твоя лишь плацебо,
Что приснилось сегодня тебе?
В этот день изумрудное небо
Зеленее чем сад на земле.
Мои руки замёрзли в карманах,
А лицо прикрывал капюшон.
Но прохожие – путники в странах,
И никто между ними не он.
«Росток»
Берегу до последнего вздоха
Под страницей засохший цветок.
От шиповника ль, чертополоха,
Чайной розы простой лепесток,
Всё не важно; из райского сада,
Может из преисподней? Увы
Только эта досталась награда:
Полуметровый росток лебеды.
«Камень»
Что оставил на камне пред домом,
Под которым хранили мы ключ?
Всё, что есть, размешается громом
И травой зарастёт. Знойный луч
Будет гладить пустую поверхность,
Как родители гладят детей.
Не нужна мне надежда и верность,
Лишь бы силу и славу твоей
Белой длани. И длинные пальцы
Прикоснуться соленых волос.
Мы бродяги, сироты, страдальцы
Знаем, чем серый камень порос.
«Трамвай»
Вот уж час, но трамвая не видно.
Ты сказал: «Он придёт, подождём».
Только нам среди всех не обидно
В этот вечер стоять под дождём.
Мы промокли. Но он не стихает,
Огонёк под ребром – он горит.
Всё вокруг расцветает и тает,
Даже полуразбитых ряд плит.
«Лесной дождь»
После дождя над землёю
Бывает тяжёлый туман;
Капля росы над травою
Словно вином по губам.
Сыро и душно. Однако
Небо как сквозь изумруд
Видно. Глубокого мрака
Выпили вместе. Идут
Дни, месяца и столетия,
Что мне до горечи? Я
Вижу намокшие ветви
После лесного дождя.
«Луч»
– Что во сне ты увидишь случайном?
«Через тьму пробираться в сад
Тот, чьё сердце не знает отчаяния
Никогда не взглянувши назад.
Он идёт. Под ногою сухого
Ветка дерева крошится в две.
Взял с собою он тихое слово
И сказать собирается мне.
У ворот. Но минувший дороги
Не решается мне говорить;
Крепкий мускул и сильные ноги
Может только любовь умертвить.
Проворачивал в скважине ключ,
Напряглись две полоски ключиц.
Открывает. Врывается луч
Словно стая безудержных птиц.
Осветил мне ладони и кожа
Засияла – на солнце метель.
Только падал чрез зал осторожно
Он на смятую телом постель».
«Весна»
Не вдыхаю тяжёлый туман,
Не боюсь я долгой разлуки.
Оттого первый снег укрывал
Мои руки, холодные руки.
Я не плачу. Послушай… поедем
Мы с тобою весной в Петербург.
После зим я особенно бледен,
Мой последний, особенный друг.
Ведь я знаю, что нам, одиноким,
Только там приоткрыты врата.
Мы с тобою вдвоём на востоке,
Мы с тобою одни навсегда.
«Стрекозы»
Снег не шёл уж неделю. Довольный
Я смотрел из окна на мороз
Вспоминая свободный и вольный
Перелет серебристых стрекоз.
Подарил я жемчужные чётки
На рождение сына Его.
Горизонт затуманен. И чёткий
Месяц кутает шею в руно.
Через пар не виднеются розы,
Кто забрал их багровый расцвет?
Серебристые пели стрекозы
Мне "Приморский" в то лето сонет.
«Ворон»
Ты далеко, но мы неразлучимы.
Я вижу поезд убегает вдаль,
И пролетает мрачный ворон мимо,
А небо словно каменный хрусталь.
Мне жаль, извилиста дорога.
Ты не осмелишься по ней идти;
И вот один теперь молю я Бога
На сером, выжженном пути.
И так светло вокруг. Светлее не бывало.
Мне даже страшно стало оттого,
Что снег в горах, как будто покрывало,
Ложиться на застывшее чело.
«Ночью»
Чувствительность руки теряют
И больше не могут писать,
Как птицы глаза пролетают
Смотря беспощадно в тетрадь.
Но что там увидеть возможно?
Страдание, счастье… меня.
Прочтут. Уберут осторожно
Свой взгляд от чужого огня.
С упрёком: «Как плохо ложатся
Стихи на бумагу весной».
Скажу: «Начинает смеркаться,
И только они в ночь со мной».
Мне натиск безвыходной пытки
Придётся узнать одному,
Так рушатся в крошку попытки
У музы спросить: «Почему?»
«Дороги»
Проезжаю по старым дорогам,
По которым я ездил к тебе.
Но не помню троп этих светлых,
И листвы на деревьях не много,
Облаков только был всяк излишек,